– Где вы намерены взять деньги для погашения кредита, если ваш проект окажется несостоятельным?

Питер молча протянул ему листки бумаги, которые достал из кейса. Среди них был проект договора, копии свидетельства о праве собственности на одну треть территории острова Сент в Индийском океане, координаты такие-то, площадь такая-то, а также несколько документов о том, что Питер Нортридж является владельцем яхты, двух самолетов, вертолета, строительных машин, металлообрабатывающих станков… Документы были вполне убедительны, печати, бланки имели вид настоящих… Очевидно, Нортридж владел солидной недвижимостью. На афериста он явно не был похож, к тому же подлинность всех этих документов легко можно было проверить.

Между тем Питеру с большим трудом удавалось скрывать волнение. У него в горле пересохло, а руки, наоборот, стали влажными и прохладными. Что банкиру до его проекта! Для него же это на данный момент – самое главное в жизни, самое, казалось ему, дорогое. Неужели Дженкинс не позарится на такой высокий процент, не клюнет на приманку? Он представил его рыбой с большими выпученными глазами, перламутровой чешуей и красивыми черными хвостом и плавниками, которые медленно, словно веера, качались из стороны в сторону. Рыба-Дженкинс смотрела как завороженная на извивающегося на крючке прямо перед ее носом огромного червя. Она подплывала то с одной стороны, то с другой. Наконец она открыла рот…

«Ну же, червяк такой красивый, вкусный, жирный, тебе же так хочется его съесть! Ну… глотай!» – чуть было не произнес вслух Питер.

– Для того чтобы договор стал действительно выгодным для нас, он нуждается в серьезной доработке. Но говорить об этом сейчас преждевременно. Я дам вам ответ через неделю, – сказал Дженкинс.

«Неужели клюнул? – подумал Питер. – Только бы не сорвался! Надо не торопиться, не делать рывков, но и не ослаблять натяжение лески…»

Как можно более равнодушным тоном он поинтересовался:

– Господин Дженкинс, вы всегда так долго раздумываете, прежде чем заключить выгодную сделку?

Брови Дженкинса поползли вверх, от этого его лицо еще больше удлинилось. Питер поспешил остановить их движение, сообщив очень доверительным и дружелюбным тоном:

– Дело в том, что мне необходимо в понедельник улететь в Европу. К этому моменту мне хотелось бы знать о вашем решении по той простой причине, что, как информировали меня искушенные в финансовых вопросах люди, на нашем континенте из солидных банков ваш – единственный, который мог бы оказать мне требуемую услугу. Если же вы ответите отказом, я должен буду искать в другом месте. Мой поверенный в Мюнхене интересовался о возможности получения кредита в Дойч Индустриал Банк…

Питер заметил, что попал в точку («Спасибо, Франсуа!»): при упоминании банка бывшего партнера, а ныне сильного конкурента, Дженкинс непроизвольно поморщился, как от зубной боли. И про своего поверенного, и про немецкий банк Питер нагло врал.

– …Конечно, для меня было бы лучше вести дела с вашим банком, на небольшом расстоянии от дома. Но вы, думаю, согласитесь с тем, что неудобства, связанные с лишней тратой времени и денег на переезды с континента на континент, при такой сумме договора легко учитываются величиной процента?

Дженкинс помолчал еще несколько секунд, постукивая пальцами по столу.

– Мне было бы удобнее иметь дело с отделением вашего банка в Перте, – добавил Питер, вконец обнаглев.

– Не сомневайтесь, господин Нортридж, мы, конечно же, пойдем вам навстречу – при условии, что наша сделка состоится. В какое время у вас самолет?

– Я располагаю временем до тринадцати часов.

– В таком случае в одиннадцать вы сможете получить ответ.

Посидев в раздумье несколько минут после того, как за Нортриджем закрылась дверь, Дженкинс нажал кнопку аппарата для внутренней связи с надписью «Олдис». Никто не отозвался. Тогда он переключился на кнопку «секретарь» – Кэтти возникла на пороге кабинета через несколько секунд.

– Разыщите Олдиса, пусть зайдет ко мне, – сказал Дженкинс, не обратив на этот раз внимания на призывные колыхания ее грудей.

– Вы находите это предложение заманчивым? – с недоверием спросил Олдис.

– Я хочу знать, каким его находишь ты.

Олдис перечитал еще раз проект договора, немного помолчал:

– Мне кажется, что он станет более привлекательным, если оговорить, что при досрочной выплате кредита через год процент должен быть равен, скажем, пятидесяти, а через два – ста. Для ровного счета и окончательный процент надо поднять до ста пятидесяти. Ну и, конечно, просрочка должна оплачиваться не по полпроцента в день, а по одному проценту. Это все в том случае, если этот Нортридж действительно платежеспособен.

– Я рад, что наши мнения так близко совпадают. Мы должны дать ответ не позднее одиннадцати часов понедельника.

– На следующей неделе? – изумился Олдис. – Куда это он так спешит?

– Он упомянул о том, что собирается попросить кредит у Ланца, если мы ему откажем. В понедельник он улетает в Европу.

– А это не может быть блефом? Какой смысл ему ехать так далеко?

– Может. А если нет? Шесть с половиной миллионов за три года – неплохая сумма. Но сначала давай его пощупаем. Нужен человек, который быстро добудет максимум информации об этом Нортридже. У тебя есть кто-нибудь на примете?