Я сунул фонарик в рот, перехватил косу двумя руками и отступил.

Словно убедившись в том, что я отошёл обратно за какую-то невидимую черту, здоровенные твари расслабились, медленно повернулись назад и снова вгляделись в отвратительное пузо прямо перед ними.

Мой проводник прошёл мимо них, обошёл подрагивающий пузырь и опустился на колени перед лицом женщины. Медленно наклонившись, он взялся руками за подбородок и нос, раскрыл рот и припал к нему губами. Тело жоры сотрясла судорога. Ещё одна. И, судя по звукам, его начало тошнить прямо в раздвинутый рот.

Не в силах наблюдать это зрелище, я выплюнул фонарик обратно в руку и попятился. Пустой желудок всё-таки попытался извергнуть из себя хоть что-то, но кроме плевка желчи, из него так ничего и не вышло.

Этот выход был для меня закрыт. Двери в боковые палаты, из окон которых можно было бы вылезти в нужную сторону, были за той самой невидимой границей, которую охранял этот могучий десяток. Можно было поискать выход через окна второго этажа. Хотя в этом старом здании он был довольно высоким. И прыжок легко мог закончиться переломом или вывихом.

Но теперь у меня созрела совсем другая идея…

Выбежав из хирургического отделения на улицу, я не увидел у входа знакомый фургон.

— Где Механ!? Он чё, с нами не пойдёт что ли?

— Канеш не, ты чё. Они с Перцем ищут откуда «гошей» вдарить получше… — Мне ответил крепкий паренёк в комбинезоне, дежуривший у входа.

Ладно, придётся позже тебя придушить, сволочь красноглазая…

— Сколько сейчас пацанов собрать сможем? Там в корпусах вариант — верняк! Прямо в подбрюшье сейчас пройдём этим вашим кадетам. В помещение, где у них медичек держат. Охрана дрыхнет, там же дети вообще! Они после этого сдадутся сразу, никакого «гоши» и не надо будет! — Выпалил я скороговоркой, не давая «лётчику» времени на размышления. — Давай, шевелись, братан, а то щас там караулы сменятся и тогда без боя не пролезем!

— Ну… Не знаю… — Пацан заметно разволновался при упоминании медсестёр. — Тут человек двадцать осталось… Хватит?

— Значит всех давай, кто рядом! Давай-давай-давай!!! Жду здесь!

Из стоящих на перекрёстке машин уже начали выглядывать заинтересованные заспанные морды — моё приглашение к разврату долетело и до них. Чуть поодаль по улице Чернышевского стало заметно движение от позиций центровых — из-за брошенных на улице машин к нам потянулись привлечённые шумихой подростки в камуфляже.

Уже через несколько минут передо мной собралась возбуждённо галдящая толпа человек в пятнадцать. Которая уже перешла от недоумённых вопросов к требованиям немедленно выдвигаться по найденному мною тайному проходу. Слухи о том, что этим путём можно добраться прямо до аппетитных студенточек быстро переросли в восторженные восклицания о целом складе медицинского спирта совсем неподалёку от них.

Тут были как «лётчики» с автоматами, так и дети помладше — гопники с Капрона, вооружённые кто во что горазд. С Чернышевского подтянулись и несколько центровых — эти изо всех сил старались высокомерно держаться особняком. Но они быстро сдались под общим настроением толпы и тоже начали подвывать радостным прогнозам о куче баб и море алкоголя на расстоянии вытянутой руки.

Чем громче галдели возбуждённые дети, тем больше человек подтягивалось к нам со всех сторон ещё. В отсутствие своих командиров эти малолетние бандиты забывали о дисциплине и лояльности за считанные минуты. Особенно когда намечается такое веселье.

— Так, ну-ка тихо, а то жоры языки откусят! — Я пытался перекричать толпу, но выходило так себе. Желчь обожгла горло, и голос осип.

Привлечь внимание удалось только бряцанием косы по ближайшей тачке.

— Короче, братва… Идём строго за мной. — Пока я вещал, по толпе ходили осторожные перешёптывания. — Не бежим, жор по пути не трогаем, обходим. И самое главное — тишина и никаких фонарей кроме моего! Если ваш галдёж услышит охрана — всё, пиздец всему. Заметят свет в корпусах — то же самое. Всем понятно?

Нестройный хор ломающихся голосов выдал дружное «ага-а-а».

— За мной.

Пока мы пробирались по хирургии, стадо разгорячённых дебилов за моей спиной всё равно постоянно о чём-то переругивалось, то и дело выясняя, кто первый должен пройти в том или ином узком месте. В итоге довольно быстро произошло выстраивание естественной иерархии. Сразу за мной двигались самые рослые и вооружённые лучше всех. Потом гуськом тянулись пацаны помельче, но тоже с огнестрелом. И замыкала нашу колонну награждённая подзатыльниками и пинками мелкотня с палками и ножами.