— Ты уверена, что меня, Тилли? — Джек искренне удивился, ибо почти не имел дела с ключником. Однако ему вспомнилось, что несколько недель назад он, подстрекаемый конюхом, тайком нацедил несколько бутылей эля, и Джеку показалось вдруг весьма вероятным, что Виллок обнаружил пропажу: ведь ключник славился своим острым глазом. У мальчика возникло страшное подозрение, что этот знаменитый, чуть навыкате глаз на сей раз обратился в его сторону.

— Конечно, уверена, дуралей! Ступай тотчас же в пивной погреб, да поживее. — Тилли закусила яблоко острыми зубками, глядя, как Джек приглаживает волосы и оправляет платье. — Я бы на твоем месте не трудилась. Сколько вьючную клячу ни скреби, скакуном все равно не станет. — Тилли пренебрежительно оглядела Джека и вытерла с подбородка яблочный сок.

Джек поспешил в пивной погреб, думая о том, какое наказание его ожидает. В прошлом году, когда его поймали на краже яблок из бочек с целью изготовить свой собственный сидр, Виллок задал ему солидную трепку. Джек от души надеялся, что дело и на сей раз ограничится тем же. Лишь бы не выгнали из замка.

Кухня замка Харвелл была его домом всю жизнь, он и родился в людской. Когда его мать слишком расхворалась, чтобы смотреть за ним, его нянчили судомойки; когда он хотел есть, его кормили повара; когда он делал что-то плохое, его пробирал мастер Фраллит. Кухня была его прибежищем, а большая печь — домашним очагом. Жизнь в замке была нелегкой, зато знакомой, а мальчику без отца и матери, без единой родной души большего и требовать не приходится.

Пивной погреб был огромен, с рядами медных чанов, где бродил эль на разных стадиях созревания. Когда глаза Джека привыкли к полутьме, он удивился, увидев рядом с Виллоком Фраллита, попивающего эль из чаши. Обоим было явно не по себе.

— Никто не видел, что ты идешь сюда, вниз? — спросил Виллок, стрельнув своими маленькими глазками в сторону двери.

— Нет, мой господин.

Виллок помедлил, потирая чисто выбритый подбородок.

— Мой добрый друг мастер Фраллит сообщил мне, что у тебя ловкие руки. Верно это, малый? — Голос ключника звучал как-то странно, и Джек не на шутку встревожился. Он откинул назад волосы, пытаясь это скрыть. — Ну, говори же — не время скромничать. Мастер говорит, что ты заправски замешиваешь тесто. И что ты любишь резать по дереву. Это так?

— Да, мой господин. — Джек смутился — после вчерашней стычки с мастером он вряд ли мог ожидать от Фраллита похвал.

— Вижу, ты малый учтивый — это хорошо, но мастер еще сказал мне, что порой тебе требуется хорошая порка. Это тоже верно? — Джек не знал, что тут ответить, а ключник продолжил: — Тебе может выпасть редкая удача. Ты ведь не хочешь упустить ее, малый?

Волосы, откинутые назад, снова лезли в глаза, и Джек скособочил голову, чтобы помешать им.

— Нет, мой господин.

— Вот и хорошо. — Виллок беспокойно глянул в сторону чанов, и из-за них вышел человек. Джек плохо его видел, потому что туда не падал свет, но по легкому шороху одежд понял, что это знатный господин. Мелодичный голос, казавшийся странно неуместным в пивном погребе, произнес:

— Джек, я хочу задать тебе один вопрос. Ты должен ответить на него правдиво, и смотри не ошибись — я узнаю, если ты солжешь.

Взгляд незнакомца не отпускал Джека. Джек никогда еще не слышал такого голоса — тихого и ровного, но исполненного силы. Не сомневаясь в способности незнакомца отличить правду от лжи, Джек послушно кивнул. Волосы, стоило ему шевельнуть головой, тут же упали на глаза.

— Я отвечу правду, господин.

— Хорошо. — Джек различил в полумраке изгиб тонкого рта. — Подойди чуть поближе, чтобы я лучше видел тебя.

Джек подошел на несколько шагов к незнакомцу. Тот, протянув скрюченную руку, отвел волосы с его лица. Джеку пришлось собрать всю свою волю, чтобы не шарахнуться прочь от этого прикосновения.

— Ты чем-то знаком мне, мальчик. — Под взглядом незнакомца Джек вспотел, несмотря на стоявший в погребе холод, и боль в руке сделалась острой как игла. — Однако к делу. — Незнакомец чуть передвинулся, и свеча осветила его лицо с блистающими темными глазами. — Джек, ты когда-нибудь обучался грамоте?

— Нет, ваша милость. — Джек испытал почти облегчение услышав вопрос: похоже, изгнание из замка пока не грозит ему.

— Ты сказал правду, мальчик, и я доволен тобой. Оставьте нас одних, — велел он Виллоку и Фраллиту. Джек никогда еще не видел, чтобы люди двигались так быстро, и засмеялся бы, если бы не присутствие незнакомца. Тот проводил обоих холодным взглядом и вышел на свет, блеснув шелком одежд. — Знаешь ли ты, кто я? — Джек помотал головой. — Я Баралис, королевский советник. — Лорд сделал многозначительную паузу, дав Джеку проникнуться сознанием, сколь важное лицо он созерцает. — Я вижу по тебе, что ты обо мне наслышан. И должно быть, любопытствуешь, зачем ты мне нужен. Не буду тебя долго томить. Тебе известно, что такое «слепой» писец?

— Нет, ваша милость.

— «Слепой» и «писец» — слова как будто несочетаемые, но на самом деле писец не слеп, он просто не понимает того, что видит. Вижу, ты в недоумении, — сейчас я все объясню. Мне нужен кто-то, кто по несколько часов в день переписывал бы для меня пергамента — слово в слово, букву за буквой. Способен ты на это?

— Да ведь я не умею писать, ваша милость, и я и пера-то никогда в руки не брал.

— Именно это мне и нужно. — Пришелец, обретший имя, отступил обратно в тень. — Тебе придется только копировать. Владеть пером тут незачем. Фраллит говорит, что ты смышленый мальчик, — всему необходимому ты обучишься за несколько дней.