— Нет, отец, сейчас, — прошипел сын. — Девушка, которую нашли с ободранной кожей в вашей постели, была горничная по имени Лилли? — Мейбор молчал. — Это так?

— Да, это была она. Но это никак не должно задевать тебя, сын мой. Она была обычной потаскушкой — не из-за чего впадать в гнев.

— Вы правы, она была потаскушкой. Я сержусь не на нее, а на вас, отец. — В голосе Кедрака звучало презрение. — Вы увели ее прямо у меня из постели. Вам что, было невмоготу или вы хотели этим что-то доказать?

Мейбор ударил сына по лицу.

— Как ты смеешь так говорить со мной?

Кедрак вызывающе улыбнулся, держась за щеку, на которой остались следы отцовских пальцев, посмотрел Мейбору в глаза и пошел прочь.

Мейбор вздохнул с облегчением. Кедрак слишком горяч, слишком горд. Нельзя позволять женщине, особенно простой служанке, становиться между мужчинами. Однако Мейбор должен был признать, что с большим удовольствием отвесил сыну оплеуху. Ничего, мальчик скоро опомнится. Мейбор ускорил шаг — он не мог больше заставлять ждать королеву.

— Войдите, — молвила она, и Мейбор, войдя в роскошный чертог, низко поклонился ей.

— Желаю вам доброго дня, ваше величество.

— О, лорд Мейбор! — Королева ласково улыбнулась ему и протянула руку, которую Мейбор поднес к губам. — Меня глубоко огорчило известие о несчастье, случившемся в вашей комнате. Скажите, лорд Мейбор, не догадываетесь ли вы, кто мог совершить это бесчеловечное деяние?

— Ума не приложу, ваше величество. — Он подозревал, что королева знает больше, чем говорит.

— Какая трагедия! Мне сказали, что вы этой ночью спали не у себя. — Королева налила им обоим вина и пригласила Мейбора сесть.

— Да, я спал... в другом месте. — Случай был неподходящий, чтобы упоминать о дочери.

— Вполне понятно, отчего вам не захотелось спать в своей кровати. — Королева подала Мейбору кубок. — И поэтому я решила сделать вам подарок.

— Подарок, ваше величество? — Королева никогда еще не была к нему столь милостива — она сама налила ему вина, а теперь еще хочет подарить что-то. Мейбор насторожился. Такое радушие необычно для королевы — уж не хочет ли она сообщить ему дурную весть?

— Я приказала забрать вашу кровать и сжечь ее, а взамен дам вам новую. Это прекрасная резная кровать, изготовленная большими мастерами более двухсот лет назад. Город Исро преподнес ее нам с супругом в день нашей свадьбы.

— Ваша щедрость ошеломляет меня, ваше величество. — Мейбор знал, о какой кровати она говорит. Эта вещь стоила целое состояние — она была вырезана из ценнейшего темного дерева и украшена золотом и драгоценностями. Его подозрения усилились: с чего это королеве вздумалось сделать ему столь роскошный подарок?

— Вы будете спать в ней этой же ночью, лорд Мейбор. — Королева заздравным жестом подняла кубок. Выпив вина, она немного изменилась в лице и прошлась по комнате, остановившись у окна. Некоторое время она молчала, глядя на двор за окном, и наконец сказала: — Боюсь, что должна огорчить вас, лорд Мейбор. — Она по-прежнему не смотрела на него. — Я не могу более продолжать поиски вашей дочери. Гвардия нужна мне для иных целей.

— Понимаю, ваше величество. — Мейбор окончательно убедился в том, что кровать и милостивый прием должны были подсластить ему это известие.

— Вот уже почти месяц, как ищут ее, и завтра я отзываю моих гвардейцев. — Королева наконец обернулась к нему. — Мейбор, даже если бы Меллиандра теперь и нашлась, я не смогла бы благословить эту помолвку. Невеста моего сына должна быть безупречна. Мы не знаем, где была ваша дочь все это время и с кем общалась. Будущая королева, которая займет мое место, должна иметь незапятнанную репутацию. Мой сын не может обручиться с вашей дочерью. — Королева склонила голову. — Мне очень жаль, лорд Мейбор, но таково мое решение.

— Как будет угодно вашему величеству, — ответил Мейбор, стараясь говорить твердо. — Могу ли я узнать, кого вы прочите на место моей дочери?

— Вы первым узнаете имя невесты, когда таковая найдется, — с непонятной Мейбору резкостью сказала королева. — Надеюсь, мне нет нужды говорить вам, лорд Мейбор, сколь высоко я ценю вашу неизменную преданность и поддержку. — Это было самое большое извинение, какое могла позволить себе королева. Этими словами она просила Мейбора смириться с ее решением и остаться верным ей. Она нуждалась в его поддержке, но он не собирался ни в чем уверять королеву: они оба знали, что его верность стоит дороже, чем украшенная самоцветами кровать.