Поев, он почувствовал потребность облегчиться и стал искать выход из шалаша, но найти не сумел. На счастье, Джек заметил в ногах своей постели ночной горшок. Справив нужду, он улегся и тут же уснул глубоким, возвращающим силы сном.

Какое-то время спустя он проснулся от звуков чьих-то шагов, открыл глаза и увидел над собой высокого длиннобородого человека.

— Я вижу, ты хорошо поел, молодой человек, — сказал тот, странно певуче выговаривая слова. Джек только кивнул, чувствуя легкую вину, — он взял еду без приглашения. Незнакомец, по-видимому, понял это. — Вот и славно — еда приготовлена для тебя. Надеюсь, моя стряпня пришлась тебе по вкусу?

Джек энергично закивал:

— Лучшего жаркого я еще не едал. — Поколебавшись, он добавил: — Благодарю вас, сударь.

Джек не мог понять, что за человек перед ним: не молодой и не старый, а одет в шкуры и какую-то дерюгу. Главным украшением его внешности была великолепная длинная борода пепельного цвета.

— Не называйте меня сударем, молодой человек. Я давно уж перестал им быть и не хочу опять становиться, — с полуулыбкой произнес незнакомец.

— Прошу простить меня, если я невольно вас обидел. — Джек отнес улыбку на свой счет.

— Ничего, ничего. Мне, пожалуй, следовало бы представиться. — Если вам этого не хочется, то и не нужно — я вполне вас понимаю. А меня зовут Джек.

Незнакомец, казалось, остался доволен этими словами.

— Ты пристыдил меня, Джек, назвав свое имя незнакомцу, который не открывает тебе своего. Многие полагают, что, узнав имя человека, тем самым приобретают над ним какую-то власть. А ты какого мнения на сей счет? — Джеку было трудновато уследить за смыслом речи хозяина хижины — тот говорил, будто пел — Я представлюсь тебе, Джек, но только наполовину. Меня уже много лет никто не называет по имени. Деревьям, птицам и ручьям мое имя ни к чему — они и без него живут, поют и журчат как ни в чем не бывало. Но тебе я назовусь, Джек, ибо человек в отличие от иных созданий природы нуждается в именах. Люди не напрасно опасаются называть себя другому — у имени и вправду есть власть. Если я даю имя дереву, я делаю его моим _ но ни один человек не должен иметь подобных прав ни на дерево, ни на ручей, ни на самую малую травинку. — Горячо высказав все это, незнакомец устало перевел дух. Джек, чтобы не молчать, сказал:

— Если птицы не спрашивают вашего имени, то и я не стану. Мне даже и половина не нужна.

Незнакомец с грустной улыбкой покачал головой:

— Зови меня Фальк — это и есть половина моего имени.

Джек почувствовал себя посвященным в великую тайну и хотел высказать свою признательность, но не нашел слов.

— Ты был очень болен, Джек, — продолжал Фальк. — Ты подхватил гнилую горячку — теперь тебе надо отдыхать и восстанавливать силы. А я должен идти. Скоро я вернусь и принесу еще воды. А пока что выпей лекарство. — Фальк подал Джеку чашу пряно пахнущего напитка. Джек послушно проглотил содержимое, хотя оно ему не очень-то понравилось. Интересно, из чего оно сделано, это лекарство? Джек вопросительно взглянул на Фалька, и тот ласково улыбнулся в ответ. — Я и так открыл тебе половину моего имени — уж не хочешь ли ты заодно узнать и все прочие мои тайны?

Джек, устыдившись, вернул чашку хозяину. Фальк подошел к стене, осторожно развел руками переплетение веток и прутьев. Выйдя наружу, он вернул гибкие ветви на место, снова закрыв вход в шалаш.

Баралис с трудом скрыл свою радость, когда королева прислала за ним пажа. Она не только попалась на приманку — она проглотила наживку целиком. Теперь она на крючке, и остается только вытянуть ее на берег.

Все прочее — пустяки, в том числе и Меллиандра: в следующий раз он будет умнее, и она от него не уйдет. Что до Джека — далеко ли он мог уйти пешком за пару дней? Скоро Баралис отыщет и его.

Баралис достал из ящика белый порошок, который принимал от боли, и хотел уже проглотить дурно пахнущие кристаллики, но передумал. Голова должна остаться ясной. С лекарством лучше потерпеть до конца аудиенции — это не столь уж дорогая цена.

Он опять оделся с большим тщанием, не забыв выбрать другое платье. Не то, что было на нем в прошлый раз. Обычаи двора следовало соблюдать.

На сей раз королева не заставила его ждать за дверью, пригласив войти, как только он постучал, но тон ее остался холодным, как и прежде.

— Добрый день, лорд Баралис. — Она предстала перед ним в роскошном туалете, расшитом рубинами и жемчугом; такие же камни украшали ее шею и запястья.

— Примите мои наилучшие пожелания, ваше величество.

— Я ненадолго задержу вас, лорд Баралис. Перейдем сразу к делу. — Королева беспокойно поправила волосы, и Баралис с удовлетворением отметил, что рука ее дрожит.

— Как будет угодно вашему величеству.

— При прошлой нашей встрече вы намекнули, что обладаете неким средством, которое может помочь королю. Верно ли я вас поняла?

— Точно так, ваше величество. — Баралис решил отвечать кратко, предоставив ей вести разговор.

— Верно ли я в таком случае полагаю, что речь шла о лекарстве, способном облегчить страдания короля?

— Да, ваше величество. — Он заметил, что королева начинает терять терпение, слыша его односложные ответы.

— Лорд Баралис, что это за лекарство и каким образом могу я узнать, поможет оно или нет?

— На первый ваш вопрос отвечу, что природу этого средства я не могу вам раскрыть. На второй скажу, что вы не можете этого узнать, пока не попробуете.