— Что же послужило причиной ее побега, лорд Мейбор? — недоверчиво спросила королева.

— С сожалением должен признаться вашему величеству, что виновен в этом я. — Мейбор понурил голову, надрывно закашлялся и попытался выжать слезу. — Я обращался с дочерью не так, как подобает доброму отцу. — Слеза успешно увлажнила взор. — Я оказался плохим отцом. А ведь мое нежное, прелестное дитя нуждалось лишь в одном: моей любви и внимании. — Слеза с благородной плавностью скатилась по щеке. Она попала в одну из открытых язв, и Мейбор сморщился от боли — но это легко могло сойти за муки раскаяния. — Меллиандра пришла ко мне, желая сыграть новую мелодию, которую разучила на флейте, и показать, как хороша она в новом платье. А я, даже не взглянув на нее, отослал ее прочь. Я уделял внимание только сыновьям — мне стыдно сознаться, как я пренебрегал ею. — Мейбор растрогал сам себя, и вторая слеза заволокла его око. — Это я толкнул ее к бегству. Я, можно сказать, сам выгнал ее из дому. Она бежала лишь для того, чтобы привлечь к себе мое внимание. Теперь я готов отдать все мои земли за возможность сказать, как я люблю ее, — я и жизни бы не пожалел ради того, чтобы благополучно вернуть ее в замок. — Вторая слеза как раз вовремя повисла на кончике его носа.

Королева, подойдя к ложу Мейбора, опустила свою прохладную руку ему на плечо. Его речь явно растрогала ее.

— Лорд Мейбор, мне стыдно, что я усомнилась в вас. Мы вместе разыщем вашу несчастную дочь. Я лично отправлю на ее поиски королевскую гвардию и не буду знать покоя, пока ее не доставят благополучно в ваши объятия. Не бойтесь ничего — помолвка состоится своим чередом, как только ее найдут. — Королева склонилась и поцеловала Мейбора в лоб.

Когда она ушла, Мейбор без сил упал на подушки и широко, несмотря на болячки, улыбнулся. Он все-таки станет королевским тестем в конце концов.

Джек смотрел, как Трафф опустил Мелли на холодную землю. Он видел, что она вся горит и ее лицо покрыто испариной. Хуже всего обстояло дело с ее спиной, где отпечатались шесть рубцов от кнута. Два из них запеклись и опухли — верный знак воспаления.

Наемники ничего для нее не сделали — только завернули ее в одеяло поверх изодранного платья. Они, похоже, не понимали всей серьезности ее состояния. Ах, если бы Джек мог подойти к ней! Он не выносил вида чужих страданий, а уж смотреть, как горячка сжигает Мелли, было и вовсе выше его сил. Вчера, кода наемники, неловко стащив ее с лошади, ударили ее плечом о камень, с Джеком произошло что-то. Гнев на этих мужланов вызвал давление, распирающее голову. Ощущение было таким же, как и два дня назад. И Джек ухватился за него, зная, что оно влечет за собой разряд скрытой мощи. Разряд был так близок, что жег ему горло, и так силен, что Джек почти растворился в нем.

Его привел в себя Трафф, сам того не ведая. Вожак подал Джеку чашку воды и сказал:

— Займись-ка девушкой, парень.

Вот и все. Сила угасла быстрее, чем вспыхнула, оставив Джека с головной болью, дурнотой и чувством невосполнимой потери.

С тех пор у него не было случая обдумать то, что с ним случилось. Все его мысли были заняты Мелли — возможно, и к лучшему, ибо Грифт в свое время не раз говорил ему, что думы до добра не доводят. Человеку, которого везут под стражей обратно в замок Харвелл, лишние беды ни к чему.

Они уже три дня ехали на запад и, по расчетам Джека, через день-другой должны были добраться до замка. Ему почти что хотелось, чтобы они доехали скорее, — тогда за Мелли будет уход. Ее раны явно нуждались в лечении.

Мелли все время пребывала в каком-то полубреду и была очень слаба — едва держалась на лошади, привалившись к Траффу. Из-за того, что лошадь Траффа несла двойной груз, ехать приходилось медленно. Однажды Джек встретился глазами с Мелли, и она как будто узнала его, но сил у нее хватало лишь на то, чтобы смотреть.

Потом они остановились поесть и дать отдых лошадям Трафф, не понимая, видимо, что Мелли совсем худо, прислонил ее к дереву и присоединился к своим людям. Джека сняли с лошади и дали ему воды с сухарями. Тем же оделили и Мелли, но она была как в тумане и не стала пить. Это встревожило Джека: Мелли лихорадило, и ей обязательно нужно было попить. Связанный по рукам и ногам, Джек крикнул наемникам:

— Да помогите же ей! Не видите — у нее горячка? Она даже напиться сама не может.

Наемников ошарашила его дерзость. Один, Веск, подошел и пнул Джека ногой.

— Ну ты, нечего нас учить. До Харвелла небось доживет, а там уж не наше дело.

Остальные одобрительно заворчали, но Трафф, посмотрев на Мелли, крикнул:

— Развяжи-ка парня, Веск. Пусть поухаживает за ней. Мне как-то неохота отвечать перед лордом Баралисом, если она помрет. — Веск бросил на Джека злобный взгляд. — Ну, кому сказано? — И наемник нехотя перерезал путы.

Джек заковылял к Мелли. Он поднес чашку к ее губам и заставил ее напиться. Потом отодрал подкладку от своего плаща, смочил ее в той же чашке и с превеликой бережностью стал очищать рубцы на спине Мелли от запекшейся крови и грязи. Его тревога возросла, когда он увидел, как помягчела и вздулась одна из ран: намечался нарыв, и его требовалось вскрыть.

— Дайте мне чистый нож, — крикнул он наемникам. Трафф вразвалку подошел нему, выплюнув свою жвачку.

— Зачем тебе нож, парень?

Джек, раздраженный его беззаботностью, с трудом подавил гнев.

— Рубец у нее на спине загноился. Гной надо выпустить — и немедленно, — твердо сказал он.

Трафф, у которого на лице отразилось нечто напоминающее уважение, подал ему нож.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Он остался, чтобы наблюдать за операцией.

Знакомое ощущение, которое прежде почти не давало о себе знать, вернулось к Джеку. Голова кружилась точно спьяну, а мускулы живота напряглись, как натянутый лук. Сила просилась наружу, грозя вот-вот выйти из-под его власти.