Я знал, что она опасна. И теперь я понимал, как именно она опасна.

«Опасна… Захра… желание…» Эти слова путались в моей голове, тени скользили в моих мыслях.

Затем она нажала на кнопку открытия двери и шагнула внутрь. Огонь вспыхнул в моём теле, и меня пронзил острый укол голода.

Каждый мой мускул напрягся, когда она проскользнула ко мне в крошечную комнату.

«Взять её… моя… потерять контроль…»

Я осознал, что упираюсь ладонями в зеркало и склоняюсь над ней. Доминирую над ней. Мои губы находились у её уха, и я с трудом мог вспомнить, как сплетать слова в связной манере.

Наконец, я прошептал:

— Что ты здесь делаешь?

Она затихла на долгое время. Я подозревал, что она придумывает ложь. Она много врала, и я не был уверен, то ли хочу оттрахать её, то ли наказать, то ли и то, и другое.

Затем она положила ладонь на мой затылок, и все мысли на мгновение помутились, лишив меня возможности принимать взвешенные решения.

Она что-то мне прошептала, но я мог сосредоточиться лишь на ощущении её руки на моём затылке, на её тёплом дыхании на моей щеке, и на той шёлковой сорочке, задевавшей меня.

Я не позволю тьме завладеть моим разумом. Я Яд Божий, и я сохраню контроль. Но что, бл*дь, она мне говорила?

Я хотел рассказывать ей всякое. По причинам, которых я не понимал, я ощущал страннейшее желание признаться ей в разных вещах.

— Что? — переспросил я как идиот.

— Там коп. Он сегодня видел меня с Соуриалом.

Я попытался осмыслить её слова, затем сообразил, что из-за этого она прячется здесь.

— Ладно, — мои мышцы оставались напряжёнными, и мне казалось, что я вот-вот сорвусь. Всё держалось на самоконтроле. — Ты услышала что-то ценное?

Пока она отвечала, я думал о том, чтобы прижаться губами к её горлу и попробовать на вкус. Укусить. Я хотел услышать, как она ахнет.

Я вообще ничего не слушал.

— Что? — переспросил я, снова подкрепляя свой статус идиота.

Она прижалась своим тёплым телом вплотную ко мне и сказала:

— Я ничего не слышала. Они болтали о задницах людей.

Я искренне сомневался, что она подслушала только это, но слышал, как бешено стучит её сердце, и это отвлекало.

— Ничего про книгу? — прошептал я, стараясь оставаться сосредоточенным.

Она покачала головой, широко раскрыв глаза. Её карие глаза были бассейнами тьмы с длинными тёмными ресницами.

— Про книгу? — переспросила она.

Я закрыл глаза.

«Лгунья». Чего стоит личность, не держащая слово? Язык — это дар, а лжецы им злоупотребляли. Мир создавался через слова.

Я снова открыл глаза.

— А что насчёт барона? — выдавил я.

Она снова зашептала, но я мог думать лишь о том, каково было бы целовать её между ног. Мои кулаки сжались.

И почему мне не приснился Эрнальд? Он проявил себя куда более полезным шпионом, чем Захра. И в его присутствии я не рисковал лишиться рассудка.

Я отвёл от неё взгляд, пытаясь затушить желание, и глянул через двустороннее зеркало слева от себя. Там женщина с ярко-рыжими волосами лежала на коленях лорда Апедейла. Она была голой ниже пояса, зад покраснел от ударов. Другие женщины бесстыдно извивались на коленях Свободного Народа. Я на мгновение представил полуголую Захру на своих коленях…

Они курили что-то — бледный дым со сладким запахом. Я чувствовал, как моя кровь ревёт, и запах цветка похоти начинал витать в воздухе. Так простые люди называли ярко-красный цветок, который рос на полях к северу. Давным-давно они сминали его и курили, наполняли комнаты оргий этими благовониями. Они использовали его тысячи лет назад для языческих празднеств плодородия, когда думали, что боги помогут им оплодотворить поля, если они потрахаются у костра.

Теперь запах афродизиака заполнял маленькое пространство. Я никогда прежде не думал, что это влияет на ангелов, но теперь мне казалось, что у меня настоящие проблемы.

Я попытался привести мысли в порядок железным усилием воли.

Вот только Захра, похоже, тоже ощущала его действие.

Она обвила руками мою шею, и я задрожал от удовольствия. Я услышал, что её сердце забилось чаще, и посмотрев в её тёмные глаза, я заметил, что зрачки расширились. Вдохнув её запах, я застыл. Это просто афродизиак, или…?

Сложно было мыслить ясно. Я готов был сорваться. Моя кровь шумела в ушах, мысли мутились. Я был на грани полной потери контроля.

Тени кружили в моём сознании, и я начинал изменяться; моё истинное лицо проступало на поверхность. Я знал, что зверь уже показывается, в моих глазах вспыхивает пламя. В мозгу всё на мгновение почернело, затем я осознал, что одной рукой нежно держу её за горло, второй за талию, а мой большой палец вжимается в изгиб её бедра прямо над шёлковыми трусиками. Я хотел содрать с неё этот кусочек шёлка, взять её и сделать моей.