Такая предусмотрительность и боязнь шефа, была непонятна и самим агентам, ведь полковник никогда ещё не срывался и не применял физического наказания к своим подчинённым.

Но, когда речь заходила о Кирте, и о неудачах, связанных с того поимкой, Ратский становился сам не свой. Из спокойного, всё заранее продумывающего и взвешивающего каждое своё слово, уверенного в себе командира, он превращался в какого-то психа, неврастеника, казалось, готового всё ломать и крушить.

Так что, было не удивительно, что агенты стали побаиваться своего командира, ведь, если Ратский и в самом деле впадёт в бешенство, то, может наломать столько дров и тел, что ужасно было и представить.

О боевых способностях полковника ходили настоящие легенды. Хоть никто ещё и не убедился воочию в их правдивости. Да и желающих, а верней глупцов, не находилось испытать на себе умения Ратского.

Одни из слухов утверждали, что полковник мог запросто, всего лишь с одним ножом выйти против медведя. Или мог голыми руками вывести из строя десяток вооружённых холодным оружием противников.

Но, сам Ратский об этом никогда не распространялся, и запрещал это делать другим. Причиной же этому была вовсе не скромность, а стратегическая уловка.

Именно такой стратегической уловке постоянно учил полковник своих подчинённых. Заключалась же эта стратегическая уловка в следующем.

Когда противник не знает, на что ты способен и что от тебя можно ожидать, он действует не так продуманно, хитро и эффективно, как следовало бы.

Поэтому и проигрывает.

Всех своих лучших агентов, гордо величавшихся элитой Ратского, полковник тренировал лично сам. В числе этих элитных учеников был когда-то и майор Кружинков, чью гибель его командир воспринял, как личное оскорбление и унижение.

Теперь же его лучшим учеником был брат покойного майора, Тимур Кружинков, для которого так же, как и для самого полковника, было делом чести отомстить Кирту за смерть брата.

Но, главное было взять атланта живым.

Может раненым, но живым!

На Кирта у Ратского были свои планы, про которые кроме него самого никто не знал.

Помимо того, что Ратский злился из-за неудачных ночных поисков Кирта, для его гнева была ещё одна причина. Про это он и решил поговорить с агентами.

— Понимаете, меня бесит не то, что вы не смогли разыскать этой ночью Кирта. А то, что мне не было сразу же сообщено о том, что в Харьков приехала Глория Мердинсон! Она ведь приехала сюда не просто так. Не как журналистка. Она приехала сюда до Кирта! И вы, не додумались мне сразу же сообщить об этом! Не установили за ней слежку. Наверняка она уже со своим любимым Киртом.

Трое агентов, которым всё это высказывал полковник, виновато опустили глаза к полу, так как не могли выдержать испепеляющего взгляда своего командира.

Отчасти Ратский был по всем обвинениям прав. Но, только отчасти.

Агенты и в самом деле совершили ошибку, не установив за Глорией слежку, но что касалось первого обвинения, то оно было уже не справедливо.

О приезде Глории, полковнику было сообщено практически сразу. Но, прежде чем агентам поступил приказ о слежке, девушка успела пропасть из зоны их наблюдения. А этой зоной был вокзал, который они не имели права покинуть без прямого на то приказа.

Видя, что агентам нечего сказать в своё оправдание, Ратский взял со стола листок бумаги, и стал читать написанное на нём. По мере прочтения, гнев на лице полковника сменялся довольным выражением. Наконец, закончив читать, он снова посмотрел на агентов.

— Вашу неудачу перекрыла информация, которую вы собрали про Глорию Мердинсон. Похоже, теперь я знаю, что связывает эту девушку и Кирта. Понимаю, зачем она приехала сюда к нему, спустя семь лет после расставания. И, догадываюсь, куда они теперь вместе поедут.

— Куда? — Не удержался от вопроса один из агентов.

— Они поедут к их сыну. — Как-то хищно, с маниакальным блеском в глазах, пояснил всё Ратский. — Похоже, у американки от нашего парня сынок.

Последние слова полковником были сказаны так радостно, как будто этот сын был от него самого.

— И, что это нам даёт? — Так, до конца ничего и не понял агент, только что задававший вопрос.

— А это нам даёт то, что Кирт теперь не будет скрываться. — Стал спокойно, всё с той же радостью, разъяснять Ратский. — Он попытается уехать вместе с Глорией к их сыну. Тут-то мы его и возьмём! Но, чтобы перестраховаться окончательно, мы ещё кое-что предпримем. Пока же, нужно усилить наблюдение на вокзалах, в аэропорту, на автострадах. Мы не дадим ему покинуть этот город. Покинуть его он сможет только вместе с нами. В качестве нашего пленника. И, запомните, больше ни одного прокола! Ошибок, я больше не прощу!