— Соблазнительно, что и говорить, — вымолвила наконец Лаури, состроив гримаску. — И какая женщина устоит перед таким искушением?

— Итак, идея тебе по душе? — двинулся к ней Адам.

Лаури подняла руку.

— Минутку! Небольшое уточнение. Вступая в такие отношения со мной, намерен ли ты по-прежнему встречаться и с Кэролайн и К°? Он передернул плечами.

— Нет, если это препятствует твоему согласию. — Он выдавил грустную улыбку. — Если и были до сегодняшнего вечера подобные встречи, то их очарование испарилось. Светские развлечения мне наскучили. Я наконец перестал обманывать себя и напросился на этот обед, чтоб повидаться с тобой. Крикетная бита — неуклюжий предлог. Я совсем было воспрянул, когда меня пригласили остаться, но весь вечер мне, по существу, не удалось побыть с тобой наедине. Вот почему я и вернулся.

— Понятно.

— Так заметано? — спросил наконец Адам и протянул к ней руку.

— Заметано! — улыбнулась Лаури и торжественно пожала ему руку. — Ну, а теперь как насчет кофе?

И вдруг все стало как на том пикнике у реки, обоим было легко и весело, и Адам смотрел, как она готовит кофе в своей крошечной кухоньке, рассказывал что-то о своей компании и о том, как круто изменится его жизнь, когда отец сложит свои полномочия.

— Он именно так это формулирует, — пояснил он, когда они сели пить кофе. — А мать все время подтрунивает над ним и говорит, что он отрекается от престола.

— Сара говорит, что твоя мать прелесть, — вставила Лаури.

— Сара права, хотя не мне бы об этом говорить. Многие находят, что мы с ней похожи как две капли воды. — Он обжег ее взглядом своих золотисто-огненных глаз. — Особенно глазами.

— И ты, я смотрю, очень этим пользуешься, — покачала головой Лаури.

— Чем пользуюсь? — с невинным видом переспросил он.

— Сам знаешь чем. Так что прекрати. Адам ухмыльнулся.

— Ладно. — Он одним глотком допил свой кофе. — Скажи, что теперь с тобой будет, раз Руперт закончил книгу?

— Я уже приступила к подготовке следующей, — усмехнулась Лаури. — Что оказалось не так просто, как я думала. Я так увлекаюсь, читая материалы, что забываю делать выписки. — Она неожиданно зевнула, и Адам вскочил.

— Я тебя слишком задержал.

— Пустяки. Отосплюсь в воскресенье. — Лаури поднялась и протянула ему руку. — Прощай. Адам взял руку и поцеловал ее в обе щеки.

— Спокойной ночи. Пойдем, запрешь калитку, чтобы больше никаких ночных визитеров не случилось.

— Тебе просто повезло. Она была открыта, чтоб Уэйн мог увезти Бренду на своем «харлее», — объяснила Лаури. Щеки ее порозовели от мимолетной ласки.

Пока она объясняла, кто такие Бренда и Уэйн, они дошли до калитки в садовой ограде. Адам задержался на секунду, глядя на Лаури, освещенную лунным светом.

— Я рад, что поддался настроению и вернулся.

— Я тоже, — искренне призналась Лаури.

— Можно увезти тебя завтра на ланч?

— Хорошо. Погода, похоже, будет отличная. Ужас как хочется на воздух, так что моя очередь устраивать пикник.

Когда Лаури порой оглядывалась на бурно проводимое время с Адамом, ей казалось, что тогда постоянно светило солнце и она была счастлива, не считая досадной неуверенности в чувствах Адама. Она так и не могла разобраться, тянет его к ней по-настоящему или она для него просто маленькая кузина Клэров, подружка, и ее явное увлечение им, Адамом, вполне невинно и простительно. Единственное, на чем он настаивал со всей определенностью, это что от поездок за город его обычные партнерши давно бы умерли от скуки.

— Партнерши! — фыркнула Лаури, когда они возвращались на машине после замечательного дня в Котсуолдсе.

— Это просто термин, означающий, что никто из них не претендует на большее, чем украсить своим присутствием вечер, — растолковывал ей Адам. — Единственное, что они имеют общего с тобой, это семейное положение.

— Ах, они незамужние? Адам кивнул головой.

— Было только одно исключение. Я как огня боюсь упоминания моего имени на бракоразводном процессе, — скорчил он гримасу. — Но такое больше не повторится.

Лаури в сердцах взглянула на него.

— Надо быть сумасшедшей, чтоб связаться с таким повесой, как ты! Ты просто не в ту эпоху родился. Я прямо вижу тебя во времена Регентства — этакий шалопай, игрок, гуляка, наставляющий рога несчастным супругам.

Адам скосил на нее негодующий взгляд.

— Супруг был один-единственный, а мизерную ставку в Аскоте трудно назвать игрой. Не говоря уж о том, что я тружусь как черт, зарабатывая себе на жизнь. Не забывай. Лаури сдалась.