Шрифт:
Это должно было быть наказанием, но я хочу увидеть ее лицо в оргазме, когда я кончаю ей в глотку.
Она даже не останавливается, чтобы подумать об этом. Рейна раздвигает бедра и играет со своим клитором, издавая вокруг меня неразборчивые звуки.
— Введи в себя палец.
Мой тон становится грубее с каждым сантиметром в ее ротике. Громкий стон вырывается у нее, когда ее рука исчезает между ног, приближая себя к оргазму.
— Добавь еще один, — приказываю я.
Она подчиняется, ее глаза слегка закрываются при этом движении. Звуков, которые она издает, достаточно, чтобы заставить священника согрешить.
Рейна воплощенное чертово искушение.
— Сильнее, — стону я. — Быстрее.
Ее рука входит и выходит из ее киски в ритме, который почти совпадает с моим собственным. Затем она замирает, опустив глаза, когда ее охватывает дрожь во всем теле.
Нет ничего прекраснее, чем смотреть, как кончает Рейна, как выгибается ее спина, как вздымаются ее сиськи, а розовые соски становятся твердыми, как крошечные бриллианты. Пот покрывает ее брови, и она выглядит как богиня секса, когда закрывает глаза, слегка откинув голову назад.
Богиня секса, которая полностью моя.
Когда ее волна спадает, я вытаскиваю свой член и хватаю ее за волосы достаточно сильно, чтобы ее глаза распахнулись.
— Открой этот рот. — ее губы медленно приоткрываются. — Покажи мне свой язык.
Ее брови хмурятся, но она делает, как сказано. Я кладу кончик своего члена ей на язык и кончаю ей в глотку. Мои яйца сжимаются с силой освобождения, когда я наслаждаюсь тем, как моя сперма покрывает ее язык и губы, как она стекает по уголку ее рта и вниз по подбородку.
Моя.
Блядь, моя.
Рейна не прерывает зрительный контакт, поскольку я владею каждым сантиметром ее тела, отмечаю ее, чтобы ни один ублюдок больше не приблизился к ней.
— Теперь, глотай. Полностью.
Она делает, даже облизывает губы, чтобы не пропустить ни капли.
Мои пальцы гладят ее волосы, когда она смотрит на меня с довольным выражением лица, выражением кого-то такого довольного и бескостного.
Я отпускаю ее голову и похлопываю себя по коленям.
— Иди сюда.
Стоя на дрожащих ногах, она без протеста взбирается по моему телу и обхватывает бедрами мою талию.
Я снимаю футболку, бросаю ее рядом с кроватью и стягиваю джинсы с ног, позволяя своему члену оказаться на ее голой заднице.
Ее голова покоится на моем плече, как у маленького ребенка, которому нужно поспать. Она, должно быть, устала после всех переездов и сегодняшней тренировки.
Я обнимаю ее рукой за спину. Я хотел трахнуть ее, но теперь, когда она так мирно лежит в моих объятиях, я хочу, чтобы этот момент длился дольше.
Какого черта?
Ее палец скользит по моему бицепсу и моей татуировке. Некоторое время она молчит, рисуя медленные узоры на моей коже.
— Что это за язык? — бормочет она сонным голосом.
— Арабский.
— Что это значит?
Мое прежнее умиротворенное настроение исчезает. Я могу притвориться, что ничего этого не произошло, могу притвориться, что все это прекрасно.
Но это не так.
Однажды мне придется проснуться и сделать то, что я планировал с самого начала.
Мои кулаки сжимаются по бокам.
— Око за око.
Глава 14
Ашер
Три года назад
Я тяжело дышу, когда заканчиваю с мудаком, который посмел прикоснуться к ней.
Положил на нее свои проклятые руки.
Заставил ее..
— Черт!
Я рычу, снова и снова ударяя кулаком в стену.
Боль взрывается в костяшках моих пальцев, а кровь сочится из порезанной кожи. Это никак не помогает подавить кипящую во мне ярость. Во всяком случае, это раздувает пламя, заставляя его гореть еще жарче, нуждаясь в разрядке.
Я пинаю жалкого ублюдка, лежащего на полу у моих ног. Он издает беспомощный, детский всхлип, но уже лежит без сознания посреди своей гостиной.
Когда я пришел сюда в лыжной маске и с битой в руках, я хотел избить его до полусмерти, но после первого удара этого оказалось недостаточно. Я должен был почувствовать, как его кожа кровоточит под моей.
С тех пор как я наткнулся на этого ублюдка, засовывающего свой член в глотку Рейны, все, что я вижу, это черноту.
Сначала я ударил его, и он умолял, как девица в беде. Он спросил, не отец ли я одной из девушек, фотографии которых он хранит. Тогда это стало интересным.