Что-то сжимает его челюсть, и я не могу не смотреть на него и его лицо... его красивое, мечтательное лицо.

Разве это странно, что мне нравится, когда он так кипит? Это значит, что ему не все равно, значит, на него это влияет. Это наполняет меня странной надеждой, верой в то, что, может, только может, еще не слишком поздно.

Я приподнимаю плечо.

— Как обычно.

— Определи это «обычно».

— Просто ерунда, Эш.

Он шагает ко мне и возвышается надо мной, его плечи на грани того, чтобы сломаться.

— Какого рода вещи, Рай?

Мое сердце замирает при этом имени. Несмотря на то, что он знает об этом, он всегда называет меня только Рейной. Это одновременно странно и освобождающе, когда тебя называют этим именем, именем ребенка, которым я являюсь.

— Почему ты меня так назвал? — шепчу я.

— Каждый раз, когда ты будешь называть меня Эш, я буду называть тебя Рай. Разве ты не ненавидишь это?

— Я не ненавижу Рай. В конце концов, это было мое имя в течение двенадцати лет, так что, если ты думаешь, что это удар против меня, ты все неправильно понимаешь. — я замолкаю, пристально наблюдая за ним. — Ты ненавидишь имя Эш?

Его губы сжимаются в тонкую линию, но он ничего не говорит.

— Или ты втайне любишь и ненавидишь?

Я продолжаю, затаив дыхание.

Почему-то я думаю, что именно так Ашер относится ко мне, или, по крайней мере, я на это надеюсь.

Он игнорирует мой вопрос и делает движение за спину.

— Поехали домой.

Дом.

Мое сердце трепещет при этом слове. Какого черта он продолжает сегодня играть на струнах моего сердца?

Я имею в виду, с чего бы ему называть мою квартиру домом? Действительно ли он думает об этом как об одном из них?

Когда я не двигаюсь, он приближается ко мне.

Он отвезёт меня обратно в квартиру, доведет до оргазма, а потом будет спать в другой комнате, будто у меня чума или что-то в этом роде.

Пришло время мне это изменить.

Сегодня все пойдет, по-моему, а не по-его.

Я отхожу за пределы досягаемости и складываю руки на груди. Его острый взгляд заставляет меня опустить их по обе стороны от себя. Хорошо. Я могу сделать это, не скрещивая рук.

В конце концов, у Ашера есть и другие триггеры.

— Что заставляет тебя думать, что я хочу поехать с тобой? Я строила планы выпить с Оуэном и Бастианом.

Его лицо не выдает его эмоций, но не напряженность. Есть кое-что, что я узнала об Ашере: он до крайности собственник. После того, как я потеряла свои воспоминания, он пытался скрыть это, но это глубоко в нем. Я часто ловлю его пристальный взгляд на парнях из команды поддержки и на любом парне, который заговаривает со мной. Кроме того, он признался, что хочет причинить им боль всякий раз, когда они прикасаются ко мне.

Если я хочу добиться от него чего-то другого, мне нужно всколыхнуть его уродливую сторону.

Заманивать льва в его логово опасно, но волнующе.

Конечно, я могла бы в конечном итоге заплатить более высокую цену, чем рассчитывала, но, если это удастся сломать шаблон, оно того стоит.

— Да? — спрашивает он со смертельным оттенком.

— Да. Ты только что разрушил мои планы, чувак.

— Рейна, — ворчит он, как будто вот-вот взорвется.

— Что, Эш? — я изображаю безразличие.

Его рука устремляется в мою сторону, и он обхватывает мое предплечье смертельной хваткой, заставляя вздрогнуть. С его рывком я оказываюсь вплотную к его твердой груди, поднимаясь и опускаясь вместе с его резкими вдохами.

Мои соски напрягаются, а голый живот начинает покалывать при каждом прикосновении к его футболке.

Так близко его аромат сандалового дерева и цитрусовых окутывает меня ореолом, одновременно удушающим и освобождающим.

Когда он говорит, по моей чувствительной коже бегут мурашки.

— Я знаю, что ты делаешь, королева выпускного, и ты пожалеешь об этом.

Рейна

Ты пожалеешь об этом.

Хотя эти слова должны были бы напугать меня, что-то совершенно другое течет по моим венам.

Да, страх все еще присутствует. Это сводит мои лопатки вместе и держит в напряжении. Это эффект Ашера; невозможно сказать, что он собирается делать дальше, когда он в таком настроении.