– Спугнули, – внезапно скривился лысый. – Жаль.

– В смысле?

– Не видел, что ли? Нас заметил часовой.

– И что теперь? Уйдем?

– Зачем? – искренне удивился собеседник. – Жреца больше нет, а остальных мы прикончим. Точнее, они сами убегут.

– У них есть арбалет.

– И что?

– Э... ну, вам виднее.

– Сейчас сам все увидишь.

Нурлан оказался прав – когда мы дошли до лагеря, никаких часовых там уже не было. Была только Кирен, неподвижно лежавшая на охапке травы и уставившаяся остекленевшим взглядом в далекое небо. Правая рука женщины крепко сжимала воткнутый в грудь нож, пальцы левой вцепились в испещренную непонятными символами пластинку, а на губах застыла презрительная гримаса.

– Смелая, – с оттенком уважения произнес мой новый товарищ. – Достойная смерть.

Я некоторое время рассматривал бледное лицо погибшей, а затем глубоко вздохнул и сокрушенно покачал головой:

– Как такое вообще возможно? Как наши боги это все допускают? Ради чего?

Копавшийся в одном из брошенных рюкзаков лысый обернулся, удивленно вскинул брови, после чего весело хмыкнул:

– Это же тренировка, Макс. Или ты всерьез считаешь, что мы нужны им здесь, в этом никчемном полудохлом мире?

Конец первой книги.