Улыбка сходит с моего лица, и я замолкаю. Грустные воспоминания внезапно наваливаются давящей тяжестью.

Отец и мама умерли чуть больше трёх лет назад, когда мне было семнадцать. Часть денег ушла на то, чтобы похоронить родителей по-человечески. Тех, что остались, оказалось недостаточно для учёбы. К тому же они быстро заканчивались, и с мечтой стать известным дизайнером и вырваться из этого ужасного места пришлось распрощаться.

Рисай сквозь прищур глаз смотрит на меня задумчиво, а после отпускает мой подбородок.

— Кажется, я знаю, как помочь тебе осуществить твою мечту детства. Я оплачу твою учёбу и помогу найти работу.

— В обмен на что? — поёживаюсь я, предчувствуя надвигающиеся проблемы.

— В обмен на помощь в одном деле. — Рисай начинает постукивать пальцами по столу. — Ты поможешь мне отомстить тому, по чьей вине я оказался в Призоне.

Дарья

Предложение двуликого звучит весьма заманчиво. Только всё равно есть что-то, что меня настораживает. Каждой клеточкой своего существа чувствую подвох.

Никогда ещё я не слышала, чтобы двуликие так бессмысленно сорили деньгами. И я не знаю случаев, когда высший так охотно облагодетельствовал бы хоть одну сиротку вроде меня.

Но в таком случае, зачем этим заниматься Рисаю?

— И как же, по-твоему, я могу помочь отомстить? — В голове моментально зарождается неприятное подозрение. — О, нет. Только не говори, что ты купил меня, чтобы подложить под того, кому хочешь отомстить. Я должна скомпрометировать его? Может, что-то выведать у него? Или украсть? Поэтому ты спрашивал, откуда я знаю о замках, да?

— Нет, успокойся. — Рисай хмурится. — Не нужно ничего красть!

— Какая же тогда роль мне отведена в твоём плане мести? — Я уже совсем ничего не понимаю и окончательно путаюсь в паутине слов двуликого.

— Роль моей Куклы, — произносит он громко и чётко. — Рабыни, купленной для разного рода сексуальных развлечений.

Сердце подпрыгивает и начинает яростно колотиться где-то в горле. Вместе с застрявшим там колючим комом.

От предложения Рисая на душе становится мерзко.

Он купил меня на аукционе, как вещь. Как какую-то бездушную статуэтку!

Он не ударил, не изнасиловал и не задушил, как, судя по словам охранников, поступали со своими Куклами другие хозяева! Он даже обещал устроить моё будущее, но…

Я всё равно для него просто дорогая вещь.

С каждой минутой всё сильнее ощущаю, как расширяется между нами пропасть, которую я заметила только сейчас.

Лицо горит от смущения и покалывает от возмущения. И чтобы скрыть это, я тру ладонями щёки.

— Мне нужно будет с тобой?..

— Не по-настоящему, не беспокойся, — качает головой Рисай. — Если мне приспичит кого-нибудь трахнуть, я предпочту шлюху, знающую в этом толк. Всё, что нужно тебе, это подтвердить мои слова и признать себя моей Куклой, когда придёт время.

Я не знаю, стоит ли верить тому, кого вижу впервые в жизни. Его слов уже недостаточно для восстановления моего спокойствия.

— Прости, но я что-то пока не очень понимаю. Как моё признание поможет тебе отомстить?

Рисай опирается локтями на стол, складывает ладони «домиком» и обжигает ледяным взглядом.

— Я расскажу тебе одну историю, Дар-рья. — Он произносит моё имя как-то непривычно зло, с надрывными рычащими нотками. — Ты всё поймёшь. А после сама решишь, готова ли помочь мне.

— А если я решу, что не готова? — задаю ему вопрос, что называется, в лоб.

— Тогда ты уйдёшь.

Всё тот же пристальный холодный взгляд. И всё та же поза. Ни единый мускул на лице Рисая не выдаёт истинных эмоций и мыслей.

Но я чувствую, что он лжёт. Не имеет значения, что я отвечу, двуликий всё равно не отпустит меня.

— Итак. — Рисай принимает моё молчание за готовность выслушать, и начинает свой рассказ. — Как и сказал, я оказался здесь, в Призоне по вине высшего ке-тари, — повторяет он уже сказанное ранее. — Мы вместе учились в Академии и были друзьями. Двадцать лет назад. Но после окончания Академии закончилась и наша дружба. Точнее… она постепенно переросла во вражду.

— Из-за чего, если не секрет? — тут же интересуюсь я у него.