— Ну, это не значит, что египетские граждане извлекли из этого выгоду.

Конечно, только так называемые "высокопоставленные чиновники" наслаждались превращением в могущественную нацию.

Под знаменем "ситуация военного времени" египетские граждане жили жизнью, которая была даже хуже, чем раньше.

Именно эту сцену наблюдал в тот момент Ким У-чин.

Египетский правительственный чиновник, пришедший поприветствовать их, сделал это с большим автопарком Роллс-Ройсов Фантом.

Более того, все эти машины были сильно модифицированы.

Это была сцена, которую можно было ожидать только от нефтяных магнатов на Ближнем Востоке, поскольку в каждом автомобиле был даже мини-холодильник, наполненный дорогим алкоголем стоимостью в миллионы вон за бутылку.

С другой стороны, сцена за окном являла собой невероятно резкий контраст.

За забором, увенчанным колючей проволокой, можно было увидеть беженцев со всей страны, потерявших свои дома, вокруг ужасно неорганизованных временных жилищ, которые они создали.

— Под именем чрезвычайного положения была создана диктатура. Этот мир действительно болен. Разве не так?

Сказав это, Ли Чин-а повернул голову к Ким У-чину, который встретился с ним взглядом.

— Похоже, ты усердно учился.

— Учиться? Для такого блестящего парня, как я, этот объем знаний является базовым!

Отрицание Ли Чин-а напомнило Ким У-чину сцену в самолете, где Ли Чин-а изо всех сил пытался что-то запомнить.

Однако Ким У-чин не обратил на это особого внимания.

Вместо этого он снова повернул голову и посмотрел в окно, наблюдая за ужасной сценой на обочине дороги.

Этот пейзаж был причиной.

"Я сказал, что изменю мир".

Причина, по которой Ким У-чин охотно склонил голову и стал охотничьим псом и пешкой для Ли Се-чуна и Гильдии Мессии.

Он верил, что они могут изменить мир.

"Я думал, он будет другим".

Он верил, что Ли Се-чун не будет похож на тех жадных до власти людей, но вместо этого он оказался самым алчным и опасным монстром в мире.

Ли Чин-а вывел Ким У-чина из задумчивости, сказав:

— Эй, пирамида действительно большая. Мы еще даже не прибыли, а я уже ее вижу.

Ким У-чин повернул голову, чтобы посмотреть, и прямо над горизонтом виднелась вершина пирамиды.

Глядя на нее, Ким У-чин задумался.

"Ли Се-чун, мы встретимся до конца этого года".

До его мести оставалось совсем немного времени.

Прежде чем войти в подземелье, нужно было многое подготовить.

Особенно когда речь шла о команде Исаака Иванова.

Эта страна уже пережила множество террористических атак, и они были в бесчисленных смертельных ситуациях.

— Репортерам доступ запрещен!

Поэтому вполне естественно, что команда Исаака Иванова потребует тщательного наблюдения, охраны и надзора перед нападением на Подземелье Гробницу Сфинкса.

— Те, кто не будет сотрудничать, будут расстреляны!

Вот почему репортеры не действовали опрометчиво перед лицом слов египетской армии, несмотря на огромную сенсацию, которая была перед ними.

"Если ты сделаешь неверный шаг, тебя действительно застрелят".

"Сейчас не время рисковать".

У команды Исаака Иванова не было другого выбора, кроме как сделать все возможное, чтобы их атаке на подземелье не помешали, даже если это означало использование жестоких методов.

Именно под этим строгим надзором команда Исаака Иванова собралась перед воротами подземелья, появившимися в центре пирамиды Хафра.

Команда состояла из группы Исаака Иванова из трех человек и команды Иоганна Георга из одиннадцати, в общей сложности четырнадцати игроков, которые делали последние приготовления перед входом в подземелье.

— Проверьте свои запасы еще раз и убедитесь, что у вас есть все, что нам нужно!

И среди них Иоганн Георг и его десять товарищей по команде были самыми занятыми. Иоганн Георг неоднократно кричал им, чтобы они проверили свои запасы.

Ким У-чин молча наблюдал со стороны.

"Нет никаких признаков".

Ким У-чин держал в руке небольшое устройство.

Это была сигнализация, которая была подключена ко всем видам оборудования наблюдения, которое О Се-чан установил в этом месте давным-давно.