Исчезнувший орел больше не показывался. Зато, откуда ни возьмись, появились другие его сородичи. Покружив немного, они, один за другим, стали слетать вниз. Хлопая крыльями, хищники приземлялись и с жадным криком на что-то набрасывались. Едва к ним присоединились вернувшиеся на прежнее место галки и вороны, между птицами завязалась драка.

— С чего это у них там такой переполох? — заинтересовался Юлай, направляя коня к кустам, за которыми шла шумная возня.

Появление всадников никого не вспугнуло. Птицы, не переставая галдеть, продолжали драться из-за какой-то добычи.

— Надо же, нас тут как будто и нет, — удивился Юлай.

— Может, хлопнуть одну для острастки? — предложил Салават.

— Давай, улым, стреляй. По-другому с орлами не справиться.

Получив разрешение отца, Салават натянул до отказа тетиву лука и выпустил стрелу, в ту же секунду настигнувшую матерого орла. Смертельно раненный, тот попытался было взлететь, но, одолев кое-как аршинов пять или шесть, не удержался и рухнул на землю. Бросив добычу, остальные птицы с криком разлетелись в разные стороны.

— Вот бы еще кого прикончить! — вошел в азарт Салават.

— Нет, улым, хватит. Лучше сам поостерегись. С орлами опасно связываться. Еще набросятся на тебя… — предупредил Юлай.

Склонившись над добычей, отец и сын в ужасе отпрянули. То было тело человека. Птицы уже успели растерзать труп, выклевать оба глаза.

— Вот злодеи!..

— Неужто орлы на такое способны — человека до смерти заклевать? — поразился Салават.

— Скажешь тоже — орлы! — горько усмехнулся отец. — Это солдатских рук дело! Убивают беглых рабочих и нарочно зверью на растерзание оставляют. Страху нагоняют, чтоб другим неповадно было. Слыхал ведь, что давеча унтер-офицер говорил…

Не сводя глаз с обезображенного трупа, Салават молчал, чувствуя, как сжимается не только его сердце, но и кулаки. Ненавистные каратели! Неужто нет способа отомстить проклятым? До каких же пор терпеть их произвол?!..

Не пожелав оставлять поруганное тело на корм волкам и стервятникам, отец с сыном засыпали его толстым слоем земли. Исполнив таким образом свой человеческий долг, они в еще более тягостном настроении поехали дальше.

Приехали на яйляу ближе к вечеру. Жены Юлая и других его сыновей, слуги и ребятня, заметив, что оба не в духе, притихли.

Салават не отставал от отца ни на шаг. Остальные домашние предпочитали держаться от них подальше. И лишь Мюния, ощущая себя, как старшая жена, полновластной хозяйкой, свободно ходила туда-сюда.

Когда Юлай с Салаватом вошли в главную юрту, она первым делом поднесла им по касушке кумыса, потом, продолжая энергично взбивать кумыс в деревянном кэбэ пахталкой из корня молодой березы, спросила:

— Ну, что скажешь, атахы [6] ? Как съездили?

Не ответив ей, Юлай позвал работников. Объяснив, как найти место, где они с Салаватом повстречали днем военных, он велел им ехать туда, не мешкая, забрать оставленный на земле труп, отвезти на зыярат и предать его земле. Сделав распоряжения, хозяин обратился наконец к жене.

— Так ничего и не вышло, эсэхе [7] . Пустые хлопоты. Завод все равно будут строить, — махнул он рукой и, не желая больше разговаривать на эту тему, спросил: — Дома все в порядке?

— Аллага шюкюр [8] , атахы, вроде бы все по-старому. Только… — замялась Мюния. — Только вот солдаты дважды наведывались. Каких-то беглых разыскивают. А после них тот старик пропал, что у нас скрывался.

— Не сказывал, куда собирается?

— Нет. Верно, побоялся беду на нас навлечь. — Мюния проворно разлила по тустакам [9] свежий кумыс и продолжала: — Еще на той неделе один урыс заезжал. При нем еще какой-то парнишка был… Узнал, что тебя дома нет, не стал останавливаться. Обещался на обратном пути заглянуть.

— А откуда он сам, не сказывал?

— Из Ырымбура.

— Имя не называл?

— Называл. Да вот только… Ну что ты будешь делать! Запамятовала я. На языке вертится, а вспомнить не могу… — Морща в досаде лицо, она потопталась на месте, потом отодвинула полог юрты и обратилась к возившейся возле казана младшей жене Юлая — матери Салавата: — Слышь, Азнабикэ? Случаем, не припомнишь, как того урыса звали, того самого, что из Ырымбура?

— Ты про Ырышкова спрашиваешь, который с сыном заезжал?