— Мы жаждем увидеть ваш замысел осуществленным. И просто предлагаем помощь, дабы все прошло без сучка, без задоринки. Так надежнее, согласитесь. Вы получите любое — повторяю: любое снаряжение, которое сочтете нужным. А в придачу — пятьдесят тысяч за труды.

— У Фарборна гораздо более широкая натура. Он сулил за генерала Чена целую сотню.

— Вы еще рассчитываете получить ее? — ошарашенно спросил Стайлс.

— Нет, конечно, — усмехнулся Фрост. — Но давайте сделаем иначе. Двадцать пять тысяч — лично мне. По десять — семье каждого из моих людей, погибших в Бирме.

— И думать забудьте.

— Ну что ж, позвоню подружке в Лондон — девочка сотрудничает с каким-то всемирно знаменитым бюро телевизионных новостей. И расскажу, как ребята из ЦРУ намереваются шлепнуть миллиардера по имени Фарборн…

Когда Фрост запретил Элизабет прилетать к нему в израильский госпиталь, то услыхал: “Кого ты изображаешь? Героя мексиканской “мыльной оперы”? Мне наплевать, если тебя изувечило! Я люблю тебя! Неужто не понимаешь?” Фрост промолвил: “Понимаю… Но только мне, видишь ли, не наплевать”. И повесил трубку…

— …ейшая разновидность шантажа изо всех, с какими я сталкивался! — орал Каспер Стайлс. — После того, как ЦРУ в лепешку расшиблось, помогая вам выжить и подняться, у вас еще достает наглости запугивать разведку, грозить публичным разоблачением? Да идите вы к чертовой матери, прямиком! Сами управимся!

— Вряд ли, — сказал Фрост. — По известным причинам, федеральное правительство не желает участвовать в покушении на Фарборна, верно? Если преступника поймают, им должно оказаться частное лицо. И опять верно, да?

— Сколько ваших людей погибло? — обреченно спросил Стайлс.

— Нас было четырнадцать. Минус командир — то есть, я сам, и минус Густав, и, разумеется, минус телохранитель Фарборна, Фрэнк Марино… Одиннадцать.

— Итого, сто тридцать пять тысяч долларов, считая ваш гонорар.

— И все текущие расходы, — вставил наемник. — И снаряжение.

— Текущие расходы и снаряжение… — эхом откликнулся Каспер Стайлс. — Когда вы обретете прежнюю физическую форму?

— Не слишком скоро.

— А удовлетворительную?

— По словам доктора, недель через шесть, — ответил Фрост, закуривая новую сигарету.

— Нужно быть готовым через три недели. Ибо через четыре на севере штата Нью-Йорк начнется конференция — точнее, сходка, — всех “семей” из Чикаго, Лос-Анджелеса и самого Нью-Йорка. Фарборна придется убрать или до, или во время конференции.

— Вот уж не думал, что ЦРУ столь озабочено опиумной торговлей! — засмеялся Фрост.

— Ничего подобного. Скажу одно: следует помочь Департаменту Юстиции. Радикально помочь.

— Последнее условие, — сказал Фрост. — Но условие неотъемлемое. Ваши люди обязаны сжечь дотла имение Фарборна. В буквальном смысле: дотла. Чтоб и фундамента не уцелело!

— Но ведь это смехотворно! — вскинулся разведчик. — Мы просто не можем идти на подобное!

— Повторяю: Фарборн хранит и прячет одну вещицу, для меня крайне опасную. Нужно уничтожить ее, а иного выхода при создающемся положении что-то не видно. Знаете, в Лондон отсюда очень просто позвонить!.. А моя подружка знает своего капитана. Если меня хватит нежданный приступ, или нечто в этом роде… Бесс начнет выяснять обстоятельства моей гибели, запомните! А девочка она чрезвычайно основательная и усердная. Теперь согласны?

— Теперь согласен, — процедил Стайлс.

— Весьма разумно.

— Убирайтесь к чертям!

— Только недавно возвратился от их ближайших родичей, — удрученно вздохнул капитан Генри Фрост. — Весьма негостеприимная публика.

Наиглавнейшим условием, поставленным Фросту, было ни в коем случае не убивать кого бы то ни было из мафиозных заправил — кроме, конечно, самого Фарборна. Это вызвало бы немедленную внутриклановую распрю, настоящую войну, первым и неизбежным последствием которой стали бы десятки невинных жертв.

Условие подходило Фросту всецело. Наемник отнюдь не желал делаться карающим ангелом и, подобно героям дешевых романов, искоренять организованную преступность в одиночку. Фроста интересовали только личные счеты. А еще ему очень хотелось жить впоследствии по-человечески. Застрелить кого-либо из гангстерских capi означало бы оказаться в положении травимого зверя, обреченного постоянно таиться и убегать. Отправив же к праотцам намеченного миллиардера, сказал Стайлс, Фрост едва ли не облагодетельствует прочих преступников, давно и крепко раздражающихся по поводу фарборновских притязаний.