Шрифт:
Или на мироздании.
Но сегодня эта удобная привычка внезапно дала сбой.
Наверное, из-за девчонки, изо всей силы тянущейся, чтобы увидеть его: распахнутые в надежде глаза, приоткрытый для зова о помощи рот… Но внезапно выражение её лица изменилось – стало равнодушно-безнадёжным, взгляд потух. Она даже отвернулась, раньше самого Арона поняв, что помощи от него не дождаться.
Неся отражение её бледного лица в своих зрачках, Арон почти дошёл до конца тёмного закоулка и остановился: да кто она такая, чтобы решать, что осиянный светом фэй может сделать или не сделать! И вообще вдруг стало очень интересно, что ж такого эта мелкая девица натворила, раз её сторожит целая толпа отменных таричесских бандитов с полным арсеналом за пазухой?
Ведь именно интерес, постоянная жажда узнавать новое и движет по жизни таких, как он.
Альбатросов.
И Арон вернулся.
***
– Так чего же хочет осиянный светом фэй? – нервно спросил главарь Крысюков.
– Для начала – чтобы ты убрался с его дороги, – раздался надменный голос.
В рядах Крыс пошло неуверенное шевеление – к сожалению, недостаточное, чтобы появилась лазейка. Слышно было, как отступает главарь – буквально по доле сантиметра, скрежеща по камням мостовой железными подковками тяжёлых ботинок. В таких ноги потеют и натираются мозоли, зато можно удобно и быстро до смерти запинать лежачего. Видела. Знает.
– Мне нужна эта девочка.
– Да на что вам эта мышь дохлая сдалась? – «Пока не дохлая, – поправила про себя Рика, – и будем надеяться, ещё о-очень долго не дохлая!» – Хотите, я вас к одной горячей бабёнке отведу?! Сиськи – во! Больше моей башки, клянусь яйцами Номоса!
– Вот и отправляйся к своей грудастой зазнобе, пока у тебя ещё осталось, чем её пользовать, – посоветовал наступавший на него алонкей. – Я сказал: живо меня пропустили!
А голосок-то как у капитана корабля или военного, отметила Рика – зычный, и ни капли сомнения, что его не послушаются. Непонятно, что именно сработало: то ли этот командный голос, то ли авторитет алонкеев, но Крысы нестройно, тесня друг друга, переглядываясь, бормоча что-то нелестное в адрес разных мимопроходящих бездельников, расступились.
Алонкей безбоязненно шагнул в круг: долговязый, светлые волосы схвачены в хвост полусползшей бархатной лентой, медальон – серебряное перо, из Альбатросов, значит. Ухватил девушку за плечо, бесцеремонно склонил её голову набок, осматривая ухо (ты ещё башку мне побрей и под лупой разгляди, ага, проворчала про себя Рика). Проверяет, не алонкейка ли она – у тех, как известно, уши с перепонками, а на темени родимое пятно, божий знак, поцелуй Номоса, как они его высокопарно называют. Скорее клеймо, которым скот метят, жаль только, что алонкеи вовсе не беззащитные невинные овечки!
Этот овцой тоже не был – Рика успела оценить крепость рук, размах плеч, полувоенный фасон одежды – и длинный нож у пояса, судя по клейму мастера на рукояти, стоивший почище иных драгоценностей.
Крысюки топтались рядом, психовали.
– Видите же, девчонка никакая не благородная фэа! – гудел главный. – Да разве ж мы б посмели? Она даже и не ошэ. Просто воровка; словили наконец, доставим сейчас куда след… Ты, паршивка, выходи, не смей прятаться за господина!
А она и не пряталась, это сам алонкей её за себя задвинул. Спросил деловито:
– Сколько?
– Э-э-э… – донеслось через паузу. – Чего – сколько?
– Сколько за поимку обещано? Плачу вдвое больше.
Рика явственно услышала, как заскрипели заржавевшие от долгого неупотребления мозги Крысюка. Не контролируя себя, в приливе надежды схватилась за ремень внезапного защитника – Альбатрос дёрнул спиной, но не обернулся, не стряхнул её пальцы.
– Дак это… – растерянно произнёс Крысюк. – У нас же поручение было – доставить девку, значит…
Забурчали остальные – что-то явно с вожаком несогласное. Соображали куда его быстрее: если алонкею что понадобится, он это обязательно заберёт, да ещё и забесплатно. А тут всё честь по чести, у вас товар, у нас купец… Понятно, Хозяин разозлится, но у них железное оправдание – поди-ка выдери добычу у Альбатроса из клюва!
Алонкей нетерпеливо дёрнул головой.
– Недосуг мне тут с вами беседы вести, решайте быстрее! На счёт: раз, два…
– Двести! – выпалил вожак. Не поверившая своим ушам Рика даже из-за широкой алонкейской спины выглянула. Здоровяк стоял напротив, вытаращив глаза – удивлялся названной заоблачной цене. Открывшие рты Крысы переводили взгляды с главаря на Альбатроса. Тот хмыкнул:
– Ты, я смотрю, меня за лоха ачтаплисского держишь! Семьдесят и ни на малёк 1 больше!
1
Малёк – на Юге Аквы – мелкая медная монета.
– Сотня, – быстро сказал Крысюк. – Нам же на пятерых разделить надо, господин хороший!
– Пятьдесят, – хладнокровно произнёс алонкей. – Иди с Серебром торгуйся. Ну что ж, я сейчас произношу слово «три»…
– По рукам! Но осиянный светом фэй так нас подвёл-подставил…
– Мне ваши подставы и прочие делишки совершенно неинтересны. Получи!
Алонкей развязал кошелёк на ремне и под шестью жадными взглядами (Рика не исключение) отсчитал пять монет. Не удосужился сунуть их в протянутые лапы вожака, кинул веером в ноги: деньги зазвенели по мостовой, бандиты кинулись их подбирать, а Альбатрос схватил Рику за шиворот и, подталкивая перед собой, быстро повёл прочь.