— Причем тут климат? — поинтересовался Хьюз.

— Как мне объяснили, каждый вирус имеет свои особенности. Этот начинает интенсивно размножаться при нагреве. Находящийся в ампуле вирус был похищен из лаборатории, а все соответствующие записи уничтожены. Затем из Албании его тайно переправили в Италию. Перевозить ампулу на самолете сочли слишком опасным. В случае каких-либо непредвиденных обстоятельств, скажем взрыва, он оказался бы рассеянным в воздухе. К тому же заполучившая его разведка не хотела делиться с военными, а гражданские аэропорты несомненно наводнили агенты КГБ. Поэтому было решено вывезти ампулу на корабле так, чтобы никто не смог этого заподозрить. Сейчас ампула с вирусом находится на борту “Импресс Британия” и, если после казни нескольких заложников требования О’Феллона и его банды не будут выполнены, они осуществят свою главную угрозу: взорвут корабль. О’Феллон заявил, что заминировал судно пластиковой взрывчаткой и напалмом. Тепло, образующееся при взрыве, активизирует вирус. Рассеявшись в воздухе, он может попасть куда угодно, в зависимости от направления ветра.

— Какое действие оказывает этот вирус? — негромко спросил Бэбкок.

— Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы получить ответ на этот вопрос, мистер Бэбкок. Никто не хотел говорить. Но в конце концов мне удалось добиться своего. Поначалу он проявляет себя как исключительно сильная форма гриппа. Но, взаимодействуя с определенными ферментами человеческого тела, начинает мутировать. Симптомы гриппа проявляются в течение двадцати четырех часов, причем состояние пострадавшего быстро ухудшается. Вирус поражает кору головного мозга. В течение тридцати шести часов человек умирает, причем исключительно мучительной смертью. И не существует никакой вакцины, способной этому помешать. Кстати, наши специалисты, помимо всего прочего, и должны были заняться разработкой вакцины на случай, если русские все-таки пустят в ход это оружие.

— Какова территория возможного поражения? — спросил Хьюз.

— Трудно сказать. Это зависит от количества тепла, выделившегося во время взрыва, высоты, на которую поднимется облако, преобладающих ветров. В случае восточного ветра пострадает большая часть Западной Европы и Северная Африка. Так мне сказали. Все это сугубо неофициальная информация.

— Почему не посвятить в курс дела англичан?

— Мне это было категорически запрещено, Хьюз.

— Ожидаемое число жертв? — не отставал Хьюз.

— Миллионы. Никто не в состоянии дать более точный ответ.

— Идиоты! — не выдержал Хьюз. — Как можно сознательно участвовать в подобном сумасшествии? Неужто мы все спятили? И мы, и русские вместе с нами?

— Не мы создали этот вирус. Мы пытались всего лишь обезопасить себя, — возразил Аргус.

Лицо Бэбкока слегка посерело. Хьюз встал и принялся расхаживать вокруг стола.

— Стало быть, нам предлагается проникнуть на борт и перестрелять всех террористов, чтобы окончательно обезопасить себя от взрыва. При этом мы можем рассчитывать на помощь Кросса, при условии, конечно, что он еще дееспособен и нам удастся с ним связаться. Потом отыскать пресловутую ампулу. И все это прежде, чем англичане задействуют САС.

— Это наша единственная надежда, — тихо произнес Аргус.

Хьюз повернулся и посмотрел на него.

— Расскажите мне об этом О’Феллоне. Можем ли мы надеяться... — Он не договорил, осознав, что задавать этот вопрос не имеет ни малейшего смысла.

— Если мы спугнем О’Феллона, он воспользуется ампулой. Судя по имеющейся у нас информации, этот человек одержим манией убийства, замешанной на каком-то мессианском комплексе. Кроме того, существует и другой фактор. Примерно шесть месяцев назад в Скотланд-Ярд позвонил нейрохирург, сообщивший, что осматривал человека, отвечающего описанию внешности О’Феллона. Впоследствии он увидел его лицо на полицейском плакате и счел себя обязанным известить полицию о своем пациенте. Если это действительно был О’Феллон, то у него обнаружен не поддающийся операции рак мозга и жить ему осталось не больше года. О’Феллон не новичок в террористических играх. Он прекрасно понимает, что англичане не удовлетворят его требования и им не останется ничего иного, кроме как пристрелить его. Но он все равно умирает. Если это был действительно О’Феллон, то терять ему нечего.

— Кроме своей бессмертной души, — тихо заметил Хьюз и сел. — Какова позиция англичан? И еще. Намерены ли русские направить к месту событий своих людей. Нам следует это знать.

— Я постараюсь раздобыть всю возможную информацию, — пообещал Аргус.

— Почему, — взял слово Бэбкок, — вы решили отправить нас? Почему не СЕАЛ? Чтобы избежать официальной огласки?

— На борту захваченного судна находятся два сотрудника ЦРУ, мистер Бэбкок. Один, как и вы темнокожий...

— Хотите сказать, что я темнокожий. Кто бы мог подумать, — прервал его Бэбкок. — Я-то всегда считал себя всего лишь слегка загоревшим! — Хьюз улыбнулся. Шутил Бэбкок довольно редко, но тут, видимо, не устоял перед искушением.

— ... который плывет под именем Элвина Лидса, — продолжал Аргус, не обращая на слова Бэбкока ни малейшего внимания. — Имя, конечно, вымышленное. Он нанялся чистильщиком котлов или кем-то в этом роде. Именно он пронес ампулу на борт судна и должен позаботиться о ее безопасности. Второго сотрудника, вернее, сотрудницу направили на “Импресс” буквально в последнюю минуту, так что Лидс даже не знает о ней. Ее зовут Дженифер Холл. Занимается сбором и передачей информации для ЦРУ, используя легенду певицы.

— На борту “Импресс” она тоже поет? — прервал его Хьюз.

— Да, — начал было Аргус.

— Кросс должен быть с ней знаком, — произнес Бэбкок, как будто размышляя вслух. — Если ей известно о его прошлом, она может обратиться к нему за помощью.

— У Лидса или у этой женщины — мисс Холл — есть оружие?

— Да. У обоих. К сожалению, Лидс считает, что он на корабле один. Ему ничего о ней не известно.

— Интересно, какие гении планировали всю эту операцию?

— Кем бы они ни были, им придется отправиться на пенсию несколько раньше, чем они рассчитывали. В этом меня заверили люди из Белого дома, — отозвался Хьюз.