Размышляла проститутка недолго.

– Здесь? – задала она вопрос, мысленно согласившись с предложением.

– Нет. У тебя.

– Я не настолько низко себя ценю, – возразила Светлана. – За пять штук разницы, что я должна за проезд, тебя обслужат лишь на трассе в кустах, причем какая-нибудь кривоногая уродина с целлюлитными мешками вместо сисек.

Таксист засмеялся и дружески хлопнул ее по плечу.

– Пошли, Дездемона. По ходу дела разберемся в оценке товара и почем твои услуги.

Светлана начала выбираться из машины.

В конце концов, одним разом больше, одним меньше.

Зато уже через несколько часов у нее будет куча денег!

Зайдя в лифт, Рик с шумом выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Его правая рука со сложенными по-церковному пальцами уже потянулась было ко лбу, чтобы перекреститься, но он вовремя опомнился.

«Забыл, где находишься?!»

Ему стало не по себе.

Его повседневные привычки, являвшиеся неотъемлемой частью той жизни, и на которые вряд ли кто стал бы обращать внимания, здесь могут выйти боком. Не нужно лишний раз давать повод для пересудов и подозрений среди персонала «Эдема».

По той простой причине, что многие из них могут неадекватно отреагировать на новость, что один из сотрудников закрытого клуба является действующим священнослужителем. И все это может дойти до организаторов Вечеринки.

«Это последняя смена, – успокаивая себя, подумал Рик. Он нажал кнопку, и двери с шумом закрылись. – Скоро всему этому придет конец».

Помощник шеф-повара вздохнул, глядя в собственное отражение, которое пристально смотрело на него с зеркально-матовой стенки лифта.

Этот новичок Донни… Нескладный, бесхребетный молокосос. Рику хватило всего несколько минут, чтобы определить, чего стоит этот тюфяк. Не факт, что он выдержит испытательный срок, но чего в жизни не бывает? И тем не менее…

Этот не в меру любопытный стажер вызывал у него неосознанную тревогу.

Интересно, кто рекомендовал его в «Эдем»? Ведь это не биржа труда, никто с улицы сюда просто так не попадает. Ну, не считая участников Вечеринки, чья участь предопределена с того момента, когда «веселые свинки» заводят их под руки в стылые камеры.

Лифт остановился, и Рик медленно двинулся по коридору, внимательно заглядывая в клетки.

Судя по тому, что они быстро наполнялись, Вечеринка набирала обороты, и гости клуба постепенно входили в раж. Где-то вдалеке слышался истеричный крик, кто-то заходился в безумном хохоте, рыдала женщина, но он давно привык не обращать внимания на подобные вещи. Раки краснеют, когда их бросают в кипяток, вода замерзает при минусовой температуре – все логично. Так и здесь. Все, кто попадает в камеры «Эдема», сходят с ума от боли и страха. Это аксиома, не требующая доказательств.

Навстречу помощнику шеф-повара торопливо семенили «поросята», толкая перед собой больничную каталку, на которой лежало распростертое тело Олега.

– А вот и кухня пожаловала! – воскликнул Сниф, заметив Рика.

Тот едва кивнул им и посторонился, освобождая им проход.

Проезжая мимо помощника шеф-повара, старик неожиданно повернул голову, и на какой-то миг Рику почудилось, что глаза обреченного сверлят его насквозь, сканируя мозг.

– Мы все умрем, правда? – хрипло спросил Олег.

Рик промолчал, скользнув взором по его костлявым конечностям, надежно закрепленными ремнями из толстой кожи.

– Правда, – подтвердил Снуф. – И ты будешь первым, кто протянет ноги. Точнее, лапы. А мы еще покоптим небо, Серый волк.

«Поросята» закудахтали, давясь от смеха.

Скрипя колесиками, каталка и ее сопровождающие вскоре скрылись из виду.

Постояв немного, Рик неторопливо двинулся дальше.

Он остановился у камеры, глядя на пол, который буквально блестел от крови и человеческих выделений, расползающейся густой маслянистой жижей.

У замка клетки слабо мерцала голубоватая лампочка, свидетельствующая, что участник Вечеринки закончит свой путь у него на разделочном столе. Рик скептически хмыкнул. Судя по количеству вытекшей крови, клиент уже наверняка готов предстать перед Всевышним. Впрочем, его, может, уже везут в лифте на кухню, к Заре.

Внимание Рика привлекла следующая клетка. Там, под потолком, лениво покачивалось подвешенное на цепях тело бесчувственного мужчины. Кисти и ноги до колен отсутствовали, их заменяли раздвоенные копыта, вживленные с помощью титановых штырей. Из грубых швов сочилась кровь.