Пока рассчитывал сколько куда залить, провалился в сон. Проснулся с первыми лучами солнца от шума открывающейся двери. Олег видать жаворонок, ранняя и пиздец громкая птица, срущая на чужие головы с высокой колокольни похлеще стаи голубей. Но в этот раз я даже был благодарен, мне некогда спать. Надо успеть засветло домой, а также по пути необходимо набрать будущих сотрудников фермы. А еще поговорить с ананас… Блядь, с Анастасом. Надо держать в голове, а то ляпну еще. Потом постебу, сейчас он дорогой и уважаемый клиент, который может и прикончить, если ему что-то не понравится. А может ночью пробраться к нему в лагерь и убить его? С него точно можно кучу пешек получить… Так, а откуда у меня такие мысли? А, все понятно, тьма. Все забывал скинуть излишки. Негоже добру пропадать, закину ее в стрелы, заодно испытаю что из этого получится.

Выйдя из кузова, уперся в рогатую морду.

— Кашу съел? — спросил я, и, дождавшись утвердительного кивка, пошел дальше.

Стоп, это уже ни в какие ворота. Он кивнул. Я это видел. И это не в первый раз.

— Ты меня понимаешь? — он постоял с секунду, а потом снова утвердительно кивнул, от чего у меня даже ноги подкосились и я плюхнулся на задницу прямо там, где стоял.

— Давно?

Отрицательно мотнул головой.

— А, после прокачки? — он завис на пару секунд, но потом нерешительно кивнул.

Да, тупит, да, не сразу отвечает, но… Сука, бык! Я разговариваю с быком! Что дальше? Пойду с муравьями перетру о планах на жизнь?

Просидел минут десять, глядя в одну точку, и, сильно сомневаясь в своем психическом благополучии, отправился завтракать. Обеднел еще на почти пятьсот пешек, зато вкусно покушал. А крысятина и правда ничего! Жак тоже остался доволен ведром каши, и мы спешно засобирались. В последний момент вспомнил, что выгляжу как бомж, и снова пришлось тратиться. Купил два комплекта поношенной военной формы за пятьсот пешек, но в целом остался доволен. Пешки это хорошо, но голышом тоже особо не побегаешь, а комплект включал в себя еще и на удивление удобные высокие ботинки. Тут же переоделся и уже через полчаса гордо восседал на повозке и задалбывал вопросами быка, от чего местные то и дело косились на меня как на дурачка.

Попрощался с Велом и сказал ждать через неделю. Также пообещал испечь, наконец, лепешки и по возможности привезти свинью. Уже на выезде заметил клетки с раненными но живыми крысами размером с кошку, видимо так они дольше хранятся. Вспомнив свою идею насчет фабрики по разведению пешек, выменял сразу троих, одного самца и двух самок, за какие-то неподъемные деньги. По триста за штуку и сотню за клетку! Ничего, я им припомню.

Ну, вот и всё. "Ворота" за нами закрылись, и впереди еще целый день пути до дома. А так же, надеюсь, деловая встреча и куча собеседований о приеме на работу.

— Погнали, Жак, только давай в этот раз будешь шевелить копытами побыстрее. — он никак не отреагировал, притворяясь будто не понимает меня. — Доедем за пять часов, дам сто пешек. — понимает, наглая скотина, тут же на бег перешел, а я, свалившись от неожиданности на пол прицепа, рассмеялся.

Только мы выехали, как небо затянуло серыми и очень гадкими, плотными тучами, которые висели будто прямо над головой. Даже как-то отвыкнуть успел, ведь в основном последнюю неделю ярко светило солнце и было довольно тепло. Вовремя одежду купил, сейчас бы в своих рваных шмотках пришлось греться об Жака.

Первых людей встретили только когда свернули с кольцевой дороги. Еще издалека они меня заметили и заметно напряглись, остановившись. Изначально шли в попутном мне направлении, из города, но Жак, желая скорее получить оплату своего труда, тащил повозку довольно быстро, и мы вскоре поравнялись.

Всего их было шестеро, два мужика, на вид лет сорока, три женщины чуть помладше и мальчишка пяти-семи лет. Агрессию они проявлять не стали, но держаться старались на расстоянии, не поворачиваясь ко мне спиной. Я тоже не стал брать в руки лук, чтобы не провоцировать людей почем зря, да и толку от него, в случае чего, не особо много. Когда вежливо попросил быка остановиться и он меня послушался, поймал на себе недоуменные взгляды, в ответ на что лишь улыбнулся.

Вежливо поздоровался с ними и спросил куда они идут, на что мне довольно грубо ответили что это не совсем мое дело. Что-ж, ладно. Я сделал вид что их больше для меня не существует и собрался, было, ехать дальше, но пацан подбежал к Жаку, от чего тот даже попятился назад, и спросил меня можно ли погладить зверушку. Я рассмеялся и сказал чтобы спрашивал у самой зверушки, ибо не могу принимать за нее столь важные решения.

Его попыталась оттащить одна из женщин, видимо мать, но Жак на нее слегка рыкнул, от чего та в испуге замерла. Мужики в тот же миг похватали дубины, но бык начал бить копытом и их пыл так же поубавился. От этой картины мальчик лишь заливисто рассмеялся и, обращаясь к Жаку, спросил.

— Дядя бык, можно вас погладить? — дядя бык… Я хохотнул, а бык, утвердительно кивнув, подошел к нему и ткнул мокрым носом в маленькую ладошку.

Мальчик очень обрадовался и гладил морду, размером практически с него самого, минут пять, а потом начал дергать за рога. Пока Жак стойко выдерживал это испытание, я предпринял еще одну попытку наладить контакт, все равно делать нечего, а ребенка обижать, забирая такую интересную игрушку, не хочется.

— Товарищи, добрее быть надо! — обратился я ко всем взрослым, укоризненно покачав головой. — Я же вам ничего плохого не сделал, а вы грубите…