— Не знала я, — возмутилась она. — Эх, — уже печальнее вздохнула, — не верите бабке.

Таиса в углу кухни чистила картошку и на наш разговор даже не обращала внимания. Наверное, она к подобному привыкла. Только с появлением Леши поднялась и поставила на стол еще одну чашку. Железная выдержка у женщины.

— Мы не договаривались, если ты об этом, — спокойно сказал Леша.

— И ты туда же!

— Нет, он хочет спросить о Варваре, — со знанием дела заметила Ивановна. — Кое-что я уже до этого рассказывала.

Ага, видимо, бабуля в этом городе кто-то вроде Эда. Только знает все без компьютеров и интернета. Что ж, лучшего информатора Леша найти и не мог.

Интересно только, как он так быстро наладил с ней контакт. И тут…

— Ну, конечно, — осенило мы. — Шифровальщики хре… — заткнулась под неодобрительным взглядом выцветшего глаза.

Ботаник тоже догадался:

— А Зигмунд Давидович тот еще хитрый лис.

Таиса наконец-то отвлеклась от увлекательной чистки картошки и спросила:

— Вы тоже знакомы с Зигмундом?

Очень и очень интересно… Я-то, конечно, знакома, а вот Таиса его откуда знает?

— Я его дочь. И он, кстати, в городе.

— Мне надо с ним поговорить, — поднялась женщина, и вся ее выдержка мигом улетучилась через дымоход.

— Так, — стукнула Ивановна тростью по полу, — ты, - посмотрела она на Таису, — успокойся и чисти картошку. — Ты, — перевела взгляд на меня, — не строй предположения, сейчас все расскажем, а то у меня от твоих мыслей голова разболелась. Ты иди проветрись во двор, — ткнула пальцем в Ботаника, — твоя нервозность передается мне. А ты… — наконец-то очередь дошла и до Леши. — Пей чай, сынок.

Очуметь… Мой благоверный способен очаровать даже ведьму.

Глава 23

Ивановна оказалась права — нам надо было немного привести мысли в порядок. Таиса поставила кастрюлю на плиту и налила себе чая, Леша мило беседовал со старушкой, и она даже добродушно улыбалась. А Ботаник… Наверняка поверил в сказки и уже обрывает Инессе телефон.

Но без него Ивановна не начинала, хотя наверняка видела мое нетерпение, да и Леше, наверное, не стоит так надолго пропадать из поля зрения Мележа.

— Как дела у вашего отца? — присела Таиса рядом со мной.

— Дела у него нормально, а вот характер не очень.

— Вы разговариваете одинаково.

— Дурной пример заразителен, — кивнула я с серьезным видом.

— Я помню, когда он приехал сюда двадцать семь лет назад, все наши городские девки за ним по пятам ходили. Иностранец в нашей глуши, и пусть говорил он без акцента, чувствовалось в нем что-то такое… не советское. И это притягивало.

Папуля умеет производить впечатление. И даже, наверное, может быть обаятельным. Впрочем, как и я. Но это только под настроение.

Отвечать мне не пришлось, потому что наше внимание тут же переключилось на вернувшегося Ботаника.

— Можно начинать, — обрадовалась Ивановна.

— А ваша внучка? — вспомнила я, зачем мы пришли сюда.

— Она уже, скорее всего, на работе, — подняв голову, посмотрела на часы Таиса.

Ладно, значит, с ней поговорим в гостинице. Но я ни капли не расстроилась, зашли мы в гости все равно очень удачно.

— Вы хотели рассказать о жене Малиновского, — сказала я.

— Правда? — усмехнулась Ивановна. — Ну тогда расскажем.

— Мы с Варей дружили со школы, — начала Таиса. — Нашу семью, мягко говоря, не любят в городе, но Варя не обращала на это внимание, она была моей единственной подругой.

— Хорошая девочка была, — подхватила Ивановна. — И дружба не растаяла после школы. А потом, кажется, в девяностом камнем преткновения стал Демьян. Начал ухаживать за Таисой, а в него Варька влюбилась так, что со скалы бросаться хотела, если он ей не достанется.

В принципе так и получилось, только спустя почти три десятка лет.

— Я тоже его любила, — вздохнула Таиса. — Он был старше, такой интересный… А потом мама сказала, что…

— Что дерьмо он человек, — заявила старушка. — Не просто так он перебрался в наш город. И деньги у него были, и связями быстро обзавелся. Он город наш хотел прибрать к рукам, как сейчас этот, Андрейка.

К бабке не ходи — это она про Мележа. Но сейчас интересно другое. И я не знаю, почему именно этот вопрос пришел в голову, но я повернулась к Таисе и спросила:

— Кто отец вашей дочери?