– Ваше превосходительство, какого вы мнения о Лединге? – неожиданно спросил статский советник.

Манакин погрустнел:

– Понимаю подоплеку вашего вопроса. Да, именно полицмейстер должен искоренять преступность в городе, в том числе и желтую. А Генрих Иванович… За ним тянется такой зловонный шлейф… Еще с тех пор, когда он был полицмейстером Порт-Артура. Лединг, судя по всему, сделал из туземной диаспоры источник дохода. Причем очень даже значительного! Китайская полиция подчиняется ему и таскает дань от незаконных публичных домов, опиекурилен и банковок.

– Простите… – вмешался было Азвестопуло, но генерал догадался о сути вопроса и пояснил:

– Банковками называются подпольные игорные дома, где китайцы играют на деньги в свое домино. Многие оставляют в них весь заработок. Это такая язва, которая заставляет иных идти на преступления. Ну, в Монте-Карло, говорят, тоже есть такое… О чем уж я? Об Лединге. Скажите, пожалуйста, как я могу ему доверять после того, что знаю о подполковнике?

– Почему же вы его не выгоните? – задал логичный вопрос статский советник.

– А потому, что ваши не дают, – брякнул губернатор.

– Наши – это кто? Министр? Так он теперь новый.

– Ваши – это жандармы. И охранное отделение. Он их вполне устраивает. Несложно догадаться, чем именно.

– Снабжает агентурными сведениями? – предположил Алексей Николаевич.

– Наверняка, – кивнул Манакин. – Еще с Порт-Артура Лединг завел среди китайцев агентуру, при помощи прикормленных им переводчиков. Когда в тысяча девятьсот шестом году он был назначен владивостокским полицмейстером, то приехал со своими доверенными лицами, теми самыми переводчиками. Это одно преступное предприятие. Ребята обеспечивают ему осведомление в среде приезжих китайцев. А попутно собирают с них дань, покрывают уголовных, прячут беглых, договариваются с хунхузами… И жандармы в обмен на сведения о настроениях в диаспоре покрывают проделки подполковника. Ведь если его уберут, сведения поставлять станет некому. Начальство будет недовольно. А самим завести агентуру в китайской среде невозможно. Лединг уникален своими способностями и потому незаменим. А тут еще поддержка Флуга.

– Флуг ведь уехал, – подал реплику коллежский асессор. – Он теперь командир Второй гвардейской дивизии.

– То-то и оно, что гвардейской, – назидательно подчеркнул Манакин. – Близко к государю стоит Василий Егорович. Такой скачок…

Генерал-лейтенант Флуг в 1905–1910 годах был предшественником Манакина, а до того много лет прослужил в Приморье. Хозяин покосился на Азвестопуло и закончил свою мысль:

– Говорят, во время войны с японцами Флуг и Лединг совершили немало преступлений. Сообща. Обирали маньчжур как липку. Потом, когда старший стал губернатором здесь, он и поставил младшего над полицией. И тут же начались жалобы. Но Василий Егорович Генриха Ивановича в обиду не давал. И все расследования закончились для того без последствий. Да, Флуг уехал. Но сила Лединга в том, что он умеет ладить с нужными людьми. Я вот никогда не умел. А наш курляндец, видать, от природы таков. Поди его возьми…

– Что у вас с полицейской обстановкой? Много ли тяжких преступлений?

Начальник области свел брови:

– Получил годовую сводку. Уже можно подводить итоги, год, считай, закончился. Цифры неутешительные. Триста восемьдесят четыре умышленных убийства! А? Много?

– Не то слово, Михаил Михайлович, – нахмурился статский советник. – Понимаю, что ссыльно-каторжная у вас область, однако…

– Но что можно сделать с таким кадром? Я требую очистить полицию от лиц с неустойчивой совестью. Но то слова. А на деле вынужден терпеть жулика Лединга и его прихвостней…

– Кто в области служит по жандармскому корпусу? – вынул записную книжку Лыков. – И на кого можно положиться в моем дознании? Я ведь прислан министром внутренних дел, их непосредственным начальником. Голубым мундирам лучше со мной дружить.

– За город и окрестности отвечает Владивостокская крепостная жандармская команда, – ответил генерал-майор. – Она у нас выполняет роль областного управления. Главный там подполковник Васильев. Есть Жандармско-полицейское управление Уссурийской железной дороги. Им командует полковник Меранвиль де Сент-Клер. Обычно железнодорожные жандармы сводят свою службу к обеспечению порядка в полосе отчуждения дороги. Андрей Николаевич смотрит шире, он занимается тем, чем мало кто занимается в России, – контрразведкой. Третья сила в секретной полиции – охранное отделение во главе с ротмистром Лалевичем. Бумаг он мне присылает больше всех. Но… все трое, даже де Сент-Клер, во многом живут умом полицмейстера. Увы.

– А военные? – продолжил расспросы статский советник. – Имеют они собственные мозги?

– Лучше вам будет спросить об этом у генерала Нищенкова. Там существует с некоторых пор контрразведывательный пункт. Аркадий Никанорович, помнится, хвалил мне офицера, который им заведует. Все хоть какой-то свой взгляд на вещи, отличающийся от спорных открытий Лединга.

– М-да… А начальник края?

Губернатор опять крякнул, потом огорошил гостей:

– Шталмейстер Гондатти в первых числах января отбывает в Петербург. На три месяца!

Алексей Николаевич тоже крякнул, с той же интонацией. Потом вспомнил:

– У меня есть приятное поручение к Нищенкову. Я ж ему привез погоны полного генерала! А также эполеты – новенькие, из столицы. Согласно поручению барона Таубе.

Манакин как человек военный сразу все понял:

– У нас даже командующий войсками округа Лечицкий – генерал-лейтенант. Так что Аркадий Никанорович теперь старший в чине во всем Приамурском крае! Ступайте к нему с подарком, то-то он обрадуется. И поможет в ваших делах.