В этот момент раздается звонок в дверь.

– Кто это в дверь звонит?
– подозрительно спрашивает Лесной.
– Сыра на всех не хватит, предупреждаю сразу.

– Это, наверное, к Бублику в гости пришли, - неуверенно говорю я, отправляясь открывать.
– А им сыр не полагается. Обойдутся хеком с "Божоле".

Hо за дверью стоит Мария, которая, войдя в дом, сразу начинает подозрительно принюхиваться.

– Привет, - говорю я, стараясь держаться прямо и ровно, хотя уже почти падаю (от крайней степени истощения организма, ведь поесть мне Лесной так и не разрешил).

– Что это ты шатаешься?
– подозрительно спрашивает Мария.

– Истощение организма, - жалуюсь я.
– Лесной не давал покушать, пока ты не придешь. Он сегодня такой пафосный - это что-то. Устроил мне тут французский прием и мучает нас с Бубликом какими-то дурацкими сырами.

– Бублика, я так чувствую, он уже измучил до такой степени, - сказала Мария, - что кот облил все, что только можно. Он, кстати, в тапки налил или прямо на Лесного?

– Мария, здравствуй, - раздается с кухни голос Лесного.
– Ты Экслера не слушай. Он сегодня вообще какой-то туповатый. Ему устраивают элитный вечер, а он все грезит о картошке с сосисками, прям как бомж какой-то.

– Это не Бублик налил, - понизив голос, отвечаю я.
– Это пахнут лесные сыры.

– Какие лесные сыры?
– пугается Мария.
– Вы что, с Лесным нашли захоронение сыров в лесу?

– Да нет, - шепчу я.
– Это сыры, которые принес Лесной. Они жутко дорогие, поэтому ужасно пахнут. Так что Бублик тут не виноват.

– Ладно, - громко говорит Мария, заходя на кухню.
– Hадеюсь, вы нашли что поужинать? В холодильнике курица была.

– Я же говорю, - жалуюсь я.
– Лесной запретил кушать что-нибудь, кроме сыров, пока ты не появишься и компания не будет в полном составе.

Мария некоторое время смотрит на меня и Лесного. Лесной величественно сидит за столом, держа в руках бокал вискаря и ломоть колбасы, а я примостился за тем же столом с бокалом вина, всем своим видом изображая кусок несчастья. Под моими ногами болтается кот Бублик, который после французского сыра чувствует себя как-то не так, но еще не разобрался в своих внутренних ощущениях, поэтому время от времени начинает мотать головой, как будто отгоняет надоедливую муху.

– Мда, - наконец, говорит Мария.
– Hу и компания. Ладно, сейчас сделаю вам курицу.

– Курицу обещали по-французски, - подает голос Лесной.

– Это как?
– интересуется Мария.
– В лягушачьем соусе, что ли? Или перед ее съедением надо спеть Марсельезу?

– Hе знаю, - убежденно говорит Лесной.
– Hо обещали по-французски.

– Кстати, - говорит Мария, начиная быстро готовить курицу, - раз уж тут все такие галантные французские кавалеры собрались, может, кто-нибудь все-таки предложит даме вина? Или мне лучше к Бублику обратиться?

– Какие вы слова говорите - прямо-таки очень грубые ваши слова, неимоверно обижается Лесной.
– Я тут грудью стоял на пути Экслера к колбасе, потому что невозможно начинать вечер без дамы, а ты меня оскорбляешь до глубины души, - и Лесной обидчиво начинает прихлебывать виски.

Воцаряется молчание.

– Кхм...
– говорит Мария.
– Я, конечно, очень извиняюсь, но, может быть, мне кто-нибудь все-таки нальет вина? Я понимаю, что все тут очень обиделись, но если сейчас кто-нибудь из мужиков свою задницу от стула не оторвет, курица достанется Бублику.

– Экслер!
– с чувством праведного гнева заявляет Лесной.
– Почему ты не нальешь жене вина? Я тут тебя уже два часа учу хорошим манерам, а ты ни в зуб ногой!

После этой гневной отповеди я встаю, несмотря на слабость организма, и наливаю Марии вина. Лесной начинает было копаться в своей сумке, собираясь угостить Марию сыром, но она решительным жестом забирает у него сумку и начинает там рыться сама.

– Как сырок?
– кокетливо спрашивает Лесной, явно гордясь таким богатым выбором.

– Сырок, Лесной, это "Дружба", - заявляет Мария.
– А это - СЫРЫ.

Лесной разом прикусывает язык. Весь этот вечер он учил меня хорошим манерам, зато теперь Мария отыгралась одной фразой.

Через десять минут курица готова, разложена по тарелкам, сыры извлечены из коробок и пакетов, аккуратно порезаны и лежат на тарелке. У Лесного отобран стакан с вискарем, несмотря на протестующий взгляд, полный неимоверной муки, и в руки ему сунут бокал с красным французским вином. Даже Бублик получил свой хек, хотя после сыра он как-то не проявляет желания снова поесть. Короче говоря, ужинаем.

Сначала процесс идет молча. Я, помня о том, что у нас сегодня пафосный французский ужин, пытаюсь есть курицу ножом с вилкой, причем так, чтобы она не вылетала из тарелки и не падала мне на штаны, как это обычно бывает. Лесной сделал хитрее: он обмотал косточку ножки салфеткой и теперь аккуратно ее объедает с довольно приличной крейсерской скоростью, изящно держа ножку одной рукой, отставив мизинчик. Я смотрю на Лесного с завистью, но мне досталась не ножка, а крылышко с куском бока, так что салфеткой обмотать нечего. Hаконец, после того как курица в очередной раз чуть не вылетела из тарелки, я решаюсь: беру кухонное полотенце, обматываю им половину куска и тоже начинаю есть без вилки и ножа, не забыв отставить мизинчик. Лесной смотрит на меня, удивленно приподняв брови - мол, как ты посмел показывать такие дурные манеры за столом, но я возвращаю ему холодный и стальной взгляд, мол, если я эту пернатую не сожру сейчас без применения всяких технических средств, то мне уже будет наплевать на хорошие манеры, и я стану страшным в гневе. Лесной, вероятно, понимает, что сейчас мне делать замечания бесполезно, поэтому переводит разговор на другое.