Вот и к Гром-бабе нужен ключик. Как помочь ей эту злость выплеснуться наружу? Ведь она там есть, я ее видел. Догадка возникла неожиданно. А что, можно попробовать. Хуже все равно не будет.

— Мясо вчера Алиса, что ли готовила?

— Почему? — вдруг остановилась Гром-баба.

— Да жесткое, как резина. И по вкусу, как земля. Чуть не стошнило.

Врать я всегда любил, но это ложь оказалась вершиной мастерства. Гром-баба сделала все что могла с этим замороженным куском, хотелось бы надеяться что говядины. Да что там, Слепой даже добавку попросил. Кстати, вот еще интересный факт. Вчера Гром-баба старику по рукам дала, когда тот тарелку протянул, а сегодня улыбалась. Что-то ночью произошло. Видимо, оттого и секс с Алисой мне в упрек не поставили.

— Резина?! — то ли спросила, то ли возмутилась Гром-баба.

— Хорошо, — от ее удара ладонь заныла, а меня пошатнуло. — Только следи, чтобы кулак был на одной линии с предплечьем.

— Земля!

— Кулак напрягай! Напрягай! Это тебе на поварешками махать. Да и ладно, если бы получалось…

— Гад!

— Вся сила в удар. Плечо, рука, спина. Давай, давай!

Когда японцы разбомбили Перл-Харбор, генерал Ямамото Исороко будто-то бы сказал: «Мы разбудили спящего гиганта». На самом деле фразу придумал один американец в фильме про это событие. Однако именно сейчас она была как нельзя кстати.

Можно представить себе пылающий вулкан, который выбрасывает кучу пепла и вдобавок лупит тебя по ладоням. И это будет лишь половина злости Гром-бабы. В какой-то момент мне показалось даже, что она сейчас перейдет в боевую трансформацию и мне тогда будет совсем нехорошо.

Потому когда я услышал выстрел «Сайги», то сначала облегченно выдохнул. Громовна перестала меня молотить и замерла. А потом напрягся. Это что еще за хрень? Какие выстрелы? И почему нет никакой тревоги?

Ответом мне стал надрывающейся звук рынды-котелка. Казалось, Кора сейчас его оторвет к чертовой матери.

Бегуны как раз должны были находиться со стороны переулка возле квартала Крыла. Потому наверх подниматься смысла нет. Я выскочил наружу, доставая на ходу «Грач» и готовый в любой момент перейти в боевую трансформацию. Позади шумно пыхтела Гром-баба.

Троица стояла полукругом, чуть отдалившись от ощетинившегося иглами Слепого. Члены группы разглядывали нечто на потрескавшемся сером асфальте. Я увидел лишь вытянутые когтистые лапы и тяжело поднимающуюся грудь раненого животного на земле. Животного? Погодите, тут даже крыс не было!

— Шипастый, это я его ранила! — радостно закричала Кора. — Я попала!

Я посмотрел на нее так, что блондинка сразу замолчала. И уже явно приготовилась извиняться.

Ну, попала, здорово. Только чего этим добилась? Ранила пса — молодец, возьми с полки пирожок. Тоже мне охотница высшего уровня или, как сказал бы Крыл, восьмидесятого левела. Патрон еще потратила. Такое ощущение, что Кора делает все, чтобы я ее в нарядах сгноил. Или это у нас с ней такие игры?

Однако, стоило мне обойти сгрудившихся вокруг пса членов отряда, как вся дурь вылетела из головы. Кора все сделала правильно. На ее месте я бы тоже сначала стрелял, а потом уже разбирался, что и как.

Существо даже в свои лучшие щенячьи годы собакой не было. Больше всего тварь походила на мутировавшего добермана — будто свитая из мускулов, лобная часть короткая, а вот нос напротив, удлинен. Надбровные дуги точно вырезаны стамеской. Пасть такая широкая, что при плохом исходе можно рассмотреть не только коренные зубы, но и желудок. Да и размером подбитая тварь оказалась крупнее немецкого дога. Шерсти не то, что почти не было — ее не существовало в принципе. Как кот породы сфинкс, но пес. Или отдаленно похожее на лучшего друга человека.

Жуть, да и только. Нет, это не собака, а какая-то выведенная в лаборатории неведомая хрень.

— Надо валить эту шуку, — уже приготовил внушительную иглу Слепой.

— Погоди, — отмахнулся я. — Она ничего не сделает, ранение серьезное.

Это Кора хорошо постаралась. Пуля сверху вниз пробила грудину и застряла где-то внутри. «Собачка» умирала, однако помогать я ей не собирался. Не из чувства природной жестокости. Что-то в ней было не то. Кроме гипертрофированного тела и зубов, размером с клинок метательного ножа.

Только спустя нескольких долгих секунд я понял, что же меня настораживало. Те же самые вены, виднеющиеся сквозь кожу и подсвеченные странной «флуоресцентной» жидкостью, которая текла в них. Чем угодно, только не кровью. Так у нас тут сводный брат Чебурашки. Ну, или явный родственник.

Вены я не смог рассмотреть сразу по одной простой причине — сейчас был день, а Чебурашку мы лицезрели почти ночью. Это известие довольно неплохое. Значит, в темноте «собачки» будут подсвечиваться. В том, что мы встретим и других — я вообще не сомневался.