– Я не в шоколаде.

Ну не знаю! Если дворец с кучей слуг ей не кажется раем, то что этой Мариийн нужно? А ведь такой простушкой прикидывалась. Скромницей! Зачем я только влез со своей помощью!

Ой, кажется, я это вслух произнёс.

Девушка нахмурилась:

– Не притворялась. Просто не помнила. Время ещё не пришло.

– Как же, – не поверил я, – не помнила! А кто про перстень сказал волшебный?

Покачала головой, вздохнула:

– От стресса всплыло. Кольцо и кольцо. Считала просто памятной безделушкой.

– Не помнила, а теперь от стресса вспомнила? – я реально подозревал, что меня водят за нос.

Мариийн покосилась на двери в собственные покои. Видно было, что утомилась и хочет отдохнуть, но не решалась ни пригласить меня туда, ни оставить одного. Вздохнула, пожала плечами, указала на узкую тахту, стоявшую у стены рядом с панорамным окном:

– Хорошо. Давай поговорим.

Я предлагал что-то такое? Не припомню. Однако спорить не стал, тем более реально икры дрожали то ли от перенапряжения, то ли ещё от чего. Кивнул и сел, уставившись за стекло. Ладно, послушаю сказку о царевне, не помнящей родства.

– Мама погибла, отец был обречён. Особенности нашей магии таковы: если правительница умирает, у её супруга есть часа три, чтобы… – Мариийн сглотнула и опустила голову, рассматривая сложенные на коленях руки.

Она сидела совсем рядом. Я улавливал запах её духов, таких девичьих: немного ландыша, немного хвои. Мозги походу отключились, во всяком случае, ни о чём другом, как дотронуться до розовой бархатистой щёчки губами, думать не мог. Сделал усилие, отвернулся. Задрал подбородок и уставился в серое небо с нависшими подсвеченными заходящим солнцем облаками. В попытке прогнать наваждение, напряг извилины:

– Тебя отправили к нам, чтобы спасти?

– Я была слишком мала, нельзя взваливать на пятилетнего ребёнка груз такой ответственности. Я должна была вырасти и вернуться в ту же минуту, что исчезла. Отец отправился со мной: устроить и… установить ограничения. Он хотел, чтобы я вернулась зрелой женщиной.

– В тридцать? – я не выдержал, обернулся, но сразу встал и начал прохаживаться. Реально, сидеть рядом было пыткой. – Тебя растили чужие люди… Удочерили?

– Это был детский дом семейного типа.

– Хорошо, – сказал я таким тоном, будто обвинительную речь толкал. – Воспитывалась, выходит, у нас. Училась, образование получала. Потом замуж вышла бы, наверное, родила и… фьють! Это как?

– Не вышла бы. У меня блок.

Я так удивился, что застыл на месте:

– Блок?

Мариийн кивнула, так и не подняв на меня взгляда.

– Я не должна была привязаться к кому-либо. Учёба, работа – это всё пожалуйста. А с людьми… у меня даже дружить не получалось, не то что остальное.

– А-а-а… – Что-то так жалко её стало. Выходит, до тридцатника девчонка ходила бы, не имея права ни на дружеские, ни на романтические отношения. – Хм… А теперь? Ты же вспомнила всё, значит, и блоки сняты.

– Пока не всё. Постепенно вспоминаю, но главное…

Она вздрогнула и обернулась на звук шагов. В комнату влетел тот седовласый, что строил из себя крутого в приёмном зале.

– Мариийн!

Он так резко остановился, что я ожидал услышать визг тормозов. А девушка сжалась, будто готовилась к обрушению потолка или молнии с небес, но довольно быстро совладала с собой, поднялась и с пластмассовой улыбкой посмотрела на вошедшего:

– Советник Шаарой? Что-то ещё желаете сообщить?

– Уделишь мне минутку? – седовласый небрежным жестом указал на двери в покои девушки.

Она передёрнула плечами и кивнула мне:

– Отдыхай, Алексей. Завтра тебе разъяснят твои обязанности.

Как только эти двое скрылись, я со всей силы ударил кулаком в стену. Странно, что дыру не проткнул.

Нет, какова?! «Мои обязанности!» – передразнил писклявым голосом. Не, у Мариийн голосок вполне приятный, нежный даже. Но уж очень я разозлился. Можно подумать, давал согласие остаться тут на её условиях! Не давал! Оставаться и не думал!

Отдыхать! Не мешало бы. Прошёлся по помещениям. Да, таких у меня не было, нет и вряд ли когда-нибудь будут. Если только не женюсь на дочке банкира. Что не светит даже близко.

Воспользовался удобствами – вполне цивильными, заглянул в спальню, нашлось что-то типа кабинета и комнаты отдыха. Зачем столько просторных комнат простому телохранителю? Не слишком ли высоко оценена моя персона?

Сердце было не на месте. А что если Мариийн реально угрожает опасность? Она обронила фразу, что не доверяет никому, ведь буквально накануне здесь было совершено покушение на её мать. Успешное, между прочим. Выстроить всю информационную картину пока не получалось. Слишком обрывочные сведения.