– Тогда почему ты не отказалась, когда пришлось на интервью идти?

Я вздохнула. Оглянулась, проверяя, нет ли никого в офисе, но было уже поздно и все давно ушли домой. Что ж, можно было наслаждаться спокойствием и разговаривать. Хоть здесь… Даже Саша сегодня умчался до того, как мы вернулись со сьемок. А жаль, было бы что рассказать ему о произошедшем, например, о сумасшедшей тетушке Варваре, пытавшейся веником вернуть нам с Женей утраченные чувства.

Или не утраченные. Потому что сейчас я сидела, смотрела на него и понимала, что в моей душе ещё ничего толком не погасло. И я всё ещё испытываю к Антонову нечто куда более глубокое, чем просто благодарность за то, что у меня теперь есть крыша над головой.

– Признаться я тебе боялась, - выдохнула я, решив, что сегодня буду говорить правду и только правду. – А подумала, что если откажусь от интервью, нас просто уволят. Ну, у меня останется блог, в котором я поведаю новую порцию откровений, и у меня будет такой доход. А ты куда пойдешь? Конечно, не останешься без работы, но сначала придется тяжело.

– Это тебе не к кому обратиться было бы за помощью, у тебя все родительские деньги уходят коровам на прокорм, - отметил Женя. – А мне-то было…

– Ты же не хочешь терять самостоятельность. А твоя мама с легкостью отобрала бы её обратно. И ты бы в тридцать лет вновь выгуливал нелюбимую собаку, проклинал бы тот день, что со мной связался и мысленно представлял бы себе, как поджигаешь дом Вась-Вася.

– Сто седьмую.

– Да, или сто седьмую.

– Так ты пошла на это для того, чтобы нас не поперли с работы? – Женя подался вперед. – Серьезно? Слушай… Даже неожиданно как-то.

– А ты зачем этот цирк с ключами устроил?

– Да ты бы иначе не приняла мою помощь, - вполне резонно отметил он. – Ты бы сказала, что ни в чем таком не нуждаешься, что пошел я к чертям собачьим, да и вообще, что тебе надо, извращенец?

– Вполне может быть, - кивнула я.

На самом деле, странно было осознавать, что я действительно нагрубила бы Жене в ответ на его предложение о помощи, но… Да. Тогда я совершенно ему не доверяла и не собиралась даже сдвигаться с места, чтобы внести какие-то коррективы в эту ситуацию.

Как мы не поубивали-то друг друга за эти годы совместной работы?

– А я был у тебя в квартире, - продолжил Женя, - и я видел этот кошмарный ужас. Мне бы не хотелось, чтобы ты, хорошая, нормальная девушка, оставалась в таком отстойнике. Вот правда. Это было бы отвратительно с моей стороны. И я б не чувствовал себя адекватным человеком.

– Спасибо, - вздохнула я. – Если б не ты, я б, наверное, из своей дыры никогда в жизни не выбралась бы. Моё семейство способно поглотить любые заработки, даже если б я очень старалась выкроить что-нибудь для себя, всё равно в конце концов бы сдавалась и оплачивала мамины долги. Это же… Мама всё-таки. А теперь, когда вроде как я живу независимо от них и всё сделала сама, мне кажется, и в ней проснулось немного самостоятельности.

– Да, - кивнул Женя. – Слушай… Иди сюда.

Он протянул ко мне руки, и я, поддавшись собственным чувствам, встала и позволила усадить себя к нему на колени, обняла за шею и склонилась, чтобы поцеловать, но не успела прикоснуться к его губам – меня сбила противная мелодия телефона.

Женя скривился, но к мобильному всё-таки потянулся. Взял трубку и холодно промолвил:

– Да, мам… Срочно? Зачем срочно?

Алевтина Петровна что-то ответила. Слов я не разобрала, но, судя по тону, настроена она была предельно радикально и никаких отказов от собственного сына не принимала. Женя закатил глаза, скривился так, как будто ему только что предложили по меньшей мере убить человека, и язвительно уточнил:

– Мама, ты понимаешь, что мне уже тридцать? И у меня могут быть свои планы?

– Я чувствую, - теперь уже громкий голос Алевтины Петровны донесся даже до меня, - что у тебя там что-то неладное! Что-то с Машенькой? Ты ей изменяешь?!

Мы переглянулись.

– Твоя работа заканчивается в шесть! Уже девять!

– Ты не сказал ей про "Хит сезона"? – шепотом поинтересовалась у Жени я. – Серьезно?

– Серьезно! – отозвался он, отложив трубку в сторону. – Потому что она бы меня задолбала тем, что я неправильно говорю и выгляжу в кадре!

– Но она же твоя мама…

– Женечка?! Ты не ответил! Ты изменяешь Машеньке? Этой хорошей девочке, которая, между прочим, себя для тебя берегла!..

Я скривилась. Вообще-то, то, что Женя был моим первым сексуальным опытом, ничего не значит. Просто так вышло. Я не против, конечно, и он оказался первым мужчиной, который всерьез меня заинтересовал, но можно ж не орать по телефону.

– Маша тоже тут, - закатив глаза, ответил Женя. – И нет, мама, мы не на свингер-пати. Мы просто задержались немного на работе, - он погладил меня по спине, как будто успокаивая. – И не истери, пожалуйста. Мы собирались…