Я запоздало сообразила, что если бы не этот «торопыга», то смартфон все еще стоял бы на беззвучном режиме, и звонок Миты оказался бы в пропущенных — а на незнакомый номер я еще и перезванивать не стала бы! Меня прошиб холодный пот, и я поспешно плеснула себе в лицо водой из раковины — и как раз успела вытереться полотенцем, когда диспетчер предсказуемо отозвался:

— Ни одного.

В ответ я завернула такую прочувствованную конструкцию, что диспетчер, кажется, даже не сразу отключился, заслушавшись. Я сбросила вызов сама и дрожащими от волнения пальцами набрала Светлану Ракшину, но она, похоже, не имела привычки включать звук на телефоне по ночам. Пришлось ограничиться текстовым сообщением о том, что Мита была похищена и нуждается в помощи.

Только вот на помощь от младшего лейтенанта рассчитывать не приходилось. Я вообще не знала, на чем Светлана добралась до «Морской ступени», но это, увы, определенно был не личный вертолет.

Матти Виртанен тоже не брал трубку, и я, чертыхнувшись, переслала ему то же сообщение, что и Светлане. Если уж он полагал, что все события на «Морской ступени» и «Новой Кубани» были как-то связаны, то информация ему в любом случае не повредит.

А вот что делать мне, я не имела ни малейшего понятия, — но, к счастью, мне было кого озадачить.

Диспетчер, и так еще не отошедший после предыдущей тирады, на требование передать мне списки всего планетарного транспорта отреагировал заторможенным «э-э-э…», но волшебное слово (ладно, возможно, парочка) быстро вернуло его в рабочую колею. Возможно, и меня вернуло бы тоже — но тут из душа наконец-то выглянул Ростислав с полотенцем на плечах. Грязная футболка торчала из кармана джинсов, и я несколько залипла — почему-то на нее и очертания бедра, а не на голый живот. Возможно, потому, что никаких кубиков на нем не было — только плавные очертания натренированных, но не пересушенных мышц.

— Ночь на дворе, — хмыкнул Ростислав. — Кого ты там строишь в две шеренги?

Я подняла взгляд, и он, разом растеряв весь игривый настрой, почему-то отступил на полшага назад, чуть приподняв руки, словно готовился ими всплеснуть — или отгородиться от озверевшей владелицы стартовой платформы.

— Диспетчера, — коротко ответила я и отвернулась, выискивая в списке контактов Дирка. — Прости, кофе отменяется. Мита нашлась.

— Это вроде бы должна быть хорошая новость, — заметил Ростислав.

— Не бывает безоговорочно хороших новостей, — рассеянно отозвалась я. Смартфон тренькнул новым сообщением, и я охотно отвлеклась: разговаривать с Дирком не хотелось совершенно.

Построение диспетчера можно было считать удавшимся. Сообщение развернулось списком транспорта, предназначенного для полетов в атмосфере, — и в первой же строке обнаружился «Звездный поток» с пометкой о длительной стоянке.

Я красочно залепила ладонью себе по лбу. Надо же было забыть про гидроплан тети Алии!

— Вижу, ты вспомнила про еще один минус? — не угадал Ростислав и, перегнувшись через меня, звучно щелкнул кнопкой чайника.

— Мне нужен первый пилот, — призналась я, запрокинув голову. — Умеешь летать на гидропланах?

Ростислав озадаченно сморгнул и потребовал:

— Давай по порядку.

Пришлось потратить еще десять минут, чтобы пересказать жутковатую историю про детство Миты в полузаброшенной деревушке, куда так и не добрался ни прогресс, ни вечно спорный вопрос о равноправии полов. На сообщение о похищении Ростислав отреагировал тем, что молча стиснул челюсти и так выразительно набычился, что свои соображения про «Звездный поток» я излагала подрагивающим голосом провинившейся девочки.

— Сама я не летала уже лет десять, как гидроплан отошел тете, — честно призналась я, — а она перестала пилотировать по состоянию здоровья года три назад. Сейчас гидропланом фактически постоянно управляет Фая, но гонять в ту чертову глушь беременную женщину, которая и так вся на нервах… — я развела руками и сглотнула. — Ну и, честно сказать, там бы очень пригодился кто-нибудь твоих габаритов. Просто чтобы требование вернуть мне моего инженера-механика звучало повесомее.

— Звони тете, — велел Ростислав, и я радостно вцепилась в смартфон.

Тетя Алия стенала и упиралась, разве что не хватаясь за сердце, как любящая мать из интеллигентной семьи, чей отпрыск решил жениться на оборванке без образования, зато с пузом. В роли беспечного отпрыска выступал гидроплан, в роли наглой оборванки — я. Пузом, надо полагать, рисковал выступить Ростислав, но он сначала сам повис на телефоне, а потом, нахмурившись, выскочил за дверь.

Я кое-как сумела вытянуть из тети Алии, что основным препятствием были повреждённые поплавки гидроплана, а главным осложнением — то, что тетя в порыве заботы хотела непременно лететь сама, а меня оставить отсыпаться. С моей точки зрения, все было предельно просто и обсуждению не подлежало: