Иде тем временем, проведя разведку, звонил Кире.
– Слушай, твой любимый с горя ввязался не в ту компанию... Сидит в "Огурчике" и всем рассказывает о нас.
– Он ненормальный?
– взвился Кирай.
– Он с горя обкурился, так что поспеши его вытащить из этого заведения.
– Где он?
– В "Огурчике", глухая ты тетеря!
– Черт!
– Что такое?
– Я не смогу, - прошептал Сатана.
– Почему это вдруг?
– С ума сошел? Это же в Старом городе! Внутри бывшей крепости.
– И что из этого?
– А то, что там церкви на каждом шагу и вообще места освященные. Мне туда ходу нет, если ты еще не догадался.
– Боже, помоги... Ладно, я постараюсь сам, - и Дьявол отключился.

А вот Янека в этот вечер ждала еще одна неприятная неожиданность. В дверях клуба возникли две фигуры в форме и грозный голос произнес: - Полиция! Всем оставаться на своих местах и приготовить документы. Лучший друг куда-то моментально испарился, шмыгнув в сторону запасного выхода, но смыться не успел - там тоже стояли полицейские. Правда, Янек всего этого не заметил. Он продолжал рассказывать пустому стулу свою горькую историю. Очухался он только под утро в кутузке.

Часть 2

Ирина Валентиновна Сыркина не была мечтательницей. Наоборот, она слыла жесткой реалисткой, не верила в домовых, кикимор и барабашек, не читала желтую прессу и не увлекалась астрологией, хиромантией и прочей мурой. Так было раньше. Четкую, разложенную по полочкам, картину окружающего мира сломал один-единственный случай, примерно с год назад. За какие-то считанные минуты все ее мироощущение перевернулось вверх ногами, зацепилось за люстру и висело на ней по сей день. Образно выражаясь. Одна из ее студенток спасла ей жизнь. Студентку эту Ирина не любила. Да, она была весьма талантлива, и знала практически все, чему ее могли научить. В институте ей было явно скучно. Но Сыркиной не нравилась та манера превосходства, с которой она общалась. В общем, контакт установить не удалось. Девчонка принципиально не ходила на занятия, являясь лишь на экзамен, а Ирина со злобностью маленького мопса пыталась подловить ее на каждой мелочи, грозя не допустить к экзаменам. И вдруг ни с того, ни с сего однажды вечером она попыталась помешать Ирине сесть в остановленную после занятий машину. Сыркина торопилась, дома ждала маленькая дочь, гора немытой посуды и голодный муж. Полный набор. Слушать эту стерву не было никакого желания. Да и трудно было поверить, что после всех выкрутасов на уме у нее может быть что-то хорошее. Тогда эта нахалка взяла и поехала вместе с ней. Дальнейшее Ирина помнила смутно. Студентка вдруг стала кричать, чтобы водитель тормозил, дернуло влево, завизжали тормоза, а затем на дороге началось невообразимое. Какая-то машина, пробив ограду, свалилась на железнодорожные пути, еще несколько столкнулись на мосту, крики, визги, сирены, все смешалось в одну кучу. Все это Ира помнила плохо. А вот одну вещь она запомнила хорошо. Когда они ехали, на дороге впереди показалась странная фигура в белом плаще, прямо посреди потока машин. Она подняла вверх руку, и только после этого студентка начала вопить. Много раз Ирина прокручивала в голове эту сцену и пришла к некоторым выводам. Девчонка села в машину не случайно, сначала пыталась заставить ее отказаться от поездки, а потом поехала сама. Значит, она знала. Во-вторых, есть все основания предполагать, что она тоже видела странное белое нечто. Уж очень вовремя она начала кричать. Ирина возвращалась в событиям годичной давности постоянно, снова и снова прокручивая в голове каждый жест, каждое слово, и все больше убеждалась, что ее студентка замешана в чем-то таком... Слово "паранормальный" она боялась произносить даже про себя. В чудном, мягко говоря. После происшествия они друг другу и слова об этом не сказали, все шло по старому, вот только придираться Ирина перестала. Смешанное чувство благодарности и страха вынуждало идти на компромисс. Много, много раз ее так и подмывало подойти и спросить... об этом, белом таком. Но она никак не могла этого сделать. Вокруг почти всегда было много народу. А когда они оставались один на один, во время зачета, например, Катерина вела себя подчеркнуто формально. Никак не удавалось узнать правду. Ирина вздохнула и с тоской поглядела на телефон. Только сейчас ей позвонили из деканата сообщить новое расписание, и заодно сказали, что Катерины больше нет. Все решил гордый полет с двенадцатого этажа. Проворонила время, дура... Она грустно поглядела на лежащую перед ней толстенную тетрадь в клеточку. Весь прошедший год Ирина старательно перебирала желтую прессу, выискивая из писем самоубийц, статей о жизни после смерти и катастрофах скудные факты. И старалась не зря - уже сейчас она понимала, что странную фигуру видели многие. Только почему-то никто не хотел видеть, что она появляется всегда... Немало вечеров Сыркина проводила, зарывшись с головой в свое личное расследование и пытаясь понять, как же это все работает. Но удавалось ей это из рук вон плохо.

Индре Бергсен обедал в ресторане, заодно собираясь с мыслями. Через пару часов начинались съемки программы о ведущих предпринимателях страны, и ему надо было окончательно определиться о чем говорить, как говорить, и где в своем выступлении расставить необходимые акценты. Справа от него лежала прозрачная папка, куда его заботливая секретарша сложила кое-какие бумажки, документы, статистику, вырезки из финансовых газет - все, что могло ему хоть как-то пригодиться. Он не спеша просматривать материал, отмечая красной ручкой интересные цифры, факты, составляя в уме план собственной речи. Отложив в сторону график инфляций, он пробежал глазами коротенькую газетную вырезку за прошлый год, что-то об объемах производства. И тут его что-то словно кольнуло. Дежавю не такая уж редкая в нашей жизни вещь. Но тут это было странно и некстати. Беглым взглядом пробегая заметку, в его мозгу само собой выделилось слово "коррекция". Что-то маячило в отдалении, но вспомнить Индре никак не мог. Он сидел, уставившись в это несчастное слово, почти не дыша, опасаясь, что та слабая ниточка, которую память ему подсовывает, может оборваться в любую секунду. Он никак не мог понять. Что же его так привлекает. То ли шрифт, то ли само звучание. Нет, не звучание... окончание было не такое. Да, точно. Но основа та же. От раздумий его отвлек звонок сотового. Звонила секретарша, пора было возвращаться в офис. Индре вздохнул, расплатился, и напоследок снова взглянул на заметку. Но чувство исчезло. Отвратительное это чувство, когда знаешь, что что-то забыл, а вспомнить никак не можешь. С этим чувством Индре прошел через весь день. Даже странно. Его так волновали эти съемки, возможность каверзных вопросов и собственного престижа, и тут все это померкло. Даже сидя перед камерой и улыбаясь, он изо всех сил старался вспомнить, почему его так взволновала несчастная "коррекция". Как прошло интервью, он не помнил.
– Все прошло просто замечательно, шеф, - улыбнулась секретарша, когда за телевизионщиками закрылась дверь, - вот только вы были какой-то странный.
– Правда?
– удивился Индре автоматически. Его это абсолютно не заботило.
– Ну, вы были какой-то рассеянный. Словно думали о чем-то совсем постороннем. Ну ладно, - вздохнула она, - Можно я сегодня убегу пораньше, шеф?
– Что? Да, конечно, иди.
– Да, - она задержалась в дверях, - мы получили новые финансовые обзоры сегодня. Я оставила статистику и планы на вашем столе. Индре замер.
– Статистику и планы?
– В голове словно повернули крохотный ключик. Статистика и планы, - повторил он.
– Да, они же каждый месяц приходят, - рассмеялась секретарша, - чего тут странного? Все, я ушла.
– До свидания, - мертвым голосом попрощался Индре с уже закрытой дверью. Статистика и планы... коррекция... Нет, по коррекции, - он машинально выпил воды и тихо закончил, - будущего первоначального. Круг замкнулся. Секретарша уже собиралась выходить из ворот, когда мимо на бешеной скорости пронеслась машина начальника.
– Совсем с ума сошел.
– заключила она и не спеша отправилась в сторону остановки.

Янек вошел в дом и обессиленно плюхнулся в кресло. Шейна не было, Моники тоже. Посуда вымыта, кажется, они даже пропылесосили. Но Яну было глубоко наплевать. После бессонной ночи в каталажке им владело безразличие ко всему. Хотелось кофе, но не хотелось вставать. Единственное желание остаться на этом месте до конца дней своих. Голова раскалывалась и хотелось спать. Единственная мысль - жизнь кончилась. Спокойная жизнь. Он, конечно, планировал когда-нибудь рассказать всем о том, что с ним происходит, но не так же... а тут арест в голубом баре, наркотики. Боже, какой позор... Его выпустили утром за неимением улик, лишь оштрафовали на несколько тысяч за траву. И хотя Янек богачом не был, на штраф было наплевать. Его волновало другое - из-за постоянного страха он никогда никому даже не намекал о своей ориентации. А теперь как снег на голову, кто знает, как отреагируют в городе. Его отвлек требовательный стук в дверь. Открывать не хотелось, но на больную голову стук действовал как молот на гонг. Заныв, он поднялся и открыл. На пороге с каменным лицом стояла его сестра.
– Это правда?
– она швырнула ему в лицо сегодняшнюю газету.
– Что именно?
– безразличным голосом отозвался Янек. Газета приземлилась на пол, но поднимать ее никто не стал.
– Что тут напечатано!
– А что там напечатано?
– Что ты голубой!
– взвыла Яна.
– Правда, - согласился брат. Его сестра чуть не задохнулась от возмущения.
– И ты так спокойно об этом говоришь? Янек пожал плечами.
– Я уже несколько лет живу с этой мыслью. Свыкся.
– А наркотики? Так ты и наркоман?!
– Нет, вот это неправда. Я только вчера попробовал.
– Не могу поверить, - она по-детски всхлипнула, - мой брат гей. Ты хоть знаешь, что ты наделал? Да ты нас на весь город опозорил! Если тебе так мужики нравятся, то езжал бы себе подальше и не бросал тень на семью! Мать в истерике, отец запил, на меня уже пальцами показывают. Как ты мог?!
– Случайно вышло, - в Янеке росла тупая безысходность.
– Случайно, - она сощурила глаза, - так вот, поскольку я испытываю к тебе наименьшее отвращение, меня послали тебе передать... Янек уже знал, что именно. Она набрала воздуха в легкие и продолжила: - Что семьи у тебя больше нет. Ни мать, ни отец больше не хотят тебя видеть и слышать о тебе. Я, соответственно, тоже. Я попрошу тебя не звонить, не приходить и не общаться с общими знакомыми. Для нас ты умер, понятно?
– Понятно, - кивнул Ян, - но хоть бабушка у меня осталась? Бабушка Лейда любила Янека больше всех своих внуков вместе взятых и оставалась его единственной надеждой.
– Нет, и не смей к ней приближаться. Я все сказала.
– Яна стала спускаться по лестнице, но обернулась, - завтра кто-нибудь завезет тебе оставшиеся вещи. Янек молча опустился на ступеньку и сжал голову руками. Когда он на следующий день проснулся, то обнаружил на пороге несколько тюков с вещами и большую коробку. Тюки не глядя он закинул в шкаф, а коробку открыл и долго смотрел на ее содержимое. В ней кучей были навалены его бумаги, тетради и огромная куча фотографий. Все, что были в доме. Многие из них были порваны в мелкие клочья, те, что когда-то стояли в красивых рамках, глядели на него сквозь паутину разбитого стекла. Янек закрыл глаза и обессиленно оперся об стену.
– Они уничтожили все, что от меня осталось, - подумал он. Часы текли один за одним, а он все оставался на месте. Изредка звонил телефон, попискивали часы, даже компьютер в кабинете пищал, вызывая на связь. Янек оставался глух. Тупо и грустно он думал о том, как жить дальше.

Тем временем Зинаида пухла от возмущения - мама держала ее дома и не разрешала никуда выходить. В принципе, Елену Романовну вполне можно было понять. Девочка долго болела, а теперь по району поползли глупые слухи. Англичанка в школе поделилась своими наблюдениями с коллегами, чтобы они были поснисходительнее, а физрук в свою очередь поделился этим с Зинкиной мамой. К сожалению, слух все-таки просочился, ученики и их родители уже знали, что Зинаида какая-то странная, а поскольку правды никто не знал, то одно предположение было хуже другого. Да-да, Сергей Александрович внезапно стал в их дамской семье частым гостем. Сначала он пытался придумывать предлоги, а затем просто пару дней в неделю заходил ужинать и никогда не скрывал от Елены Романовны школьные разговоры на интересующую тему. Елена Романовна улыбнулась, вспомнив сегодняшний визит Сергея. Он принес Зинке домашние задания, а в нагрузку розового слона в зеленую полоску и шоколадку. Наплевав на запрет есть сладкое до ужина, Зинка шоколадку моментально умяла. Слон был почетно водружен на кровать, а задания закинуты в стол от греха подальше. Как только Сергей Александрович ушел, Зинка принялась канючить: - Мам, а мам?
– Ну что еще?
– Елена Романовна как раз убирала вымытые чашки в кухонный шкаф и думала о чем-то своем.
– А можно мне завтра погулять пойти?
– Нет, нельзя.
– Мамусь, ну сколько же можно дома валяться, - захныкала дочь, - У меня скоро пролежни появятся и голова облысеет!
– Как появятся, так и пройдут, - невозмутимо отвечала мать, - Надо будет, парик купим. А на улицу все равно выходить рано. Я понятия не имею, что с тобой произошло, но с нервами у тебя не все в порядке. Ты знаешь, что о тебе в школе говорят?
– Что?
– насторожилась Зинка.
– Очень многое и мало приятного. Например, что у тебя внезапно открылись широкие познания в английском языке. А школьный клуб любителей НЛО выдвинул версию, что тебя похищали инопланетяне и ставили на тебе опыты.
– Плевать на этих дураков, - рассердилась Зина, - а что касается языка, такое бывает. Упадет человеку на голову кирпич. А он потом бац! И на иностранном как на родном говорить начинает.
– Тебя кирпичом никто не бил, - уточнила мама.
– Ну ледышкой, принцип-то один и тот же, - буркнула дочь.
– Маргарита Петровна говорит, что ты очень странно себя вела. Разговаривала сама с собой, жестикулировала, - мама вздохнула, - Не знаю, может передышки тебе мало, надо врачу показать? Зинка недовольно поморщилась и стала ножницами подстригать кактус. Тема ей явно не нравилась. А вдруг ее там обследуют и найдут...ну голос? А вдруг они его отнимут? Думать об этом не хотелось, поэтому она решила поменять тему.
– Мам, а когда выигрыши раздавать будут?
– поинтересовалась она.
– Через неделю, - ответила та, - Знаешь, до сих пор поверить не могу. Тиражную таблицу раз двадцать проверяла, все думала, что не могло нам так повезти.
– Но повезло же.
– Просто удивительно, - Елена Романовна потрепала дочь по челке, - а все ты виновата.
– Больше не буду.
– Да ладно, - мама только отмахнулась.
– Да, кстати, - Зинка пошла в атаку, - А чего это к нам физрук так зачастил? Елена Романовна замерла посреди кухни, не зная что ответить.
– Ну, - протянула она наконец, - он о тебе беспокоится.
– Обо мне? Или ты ему понравилась?
– хитро сощурилась дочь.
– А даже если так?
– мама рассеянно закинула полотенце в раковину и включила воду, - Могу же и я хоть чуть-чуть быть счастливой?
– Можешь, можешь, - успокоила ее Зинка, - только воду закрой, зальет же.
– Господи, - Елена Романовна вскочила, закрыла кран и посмотрела на мокрое полотенце, свернувшееся на дне раковины калачиком.
– А, плевать, - махнула она рукой и снова села за стол, - Ты большая уже, можешь же понять. Мужик в доме нужен, пусть хоть пару гвоздей прибьет, и то дело будет.
– Гвозди я и сама прибить могу.
– Да, но ты вырастешь, замуж выскочишь и все... А я с кем буду сушки в чай макать?
– А он разведенный, - наябедничала Зина. Дух противоречия в ней еще не иссяк, хотя спорила она только для виду - физрук ей нравился. Вон какого слона приволок...
– ты подумай, может у него дефект какой-нибудь. А то с чего это вдруг от него жена сбежала?
– Много ты понимаешь. Ишь, придумала дефекты искать. На себя посмотри сначала и разучись с воздухом разговаривать!
– Да ну, - отмахнулась Зина ( кактус уже был пострижен по последней парижской моде), - ты только это... как замуж соберешься, предупреди хоть. А то у меня еще один нервный стресс случится.
– Договорились, - улыбнулась мама.
– Да, - Зинка уже собралась уходить, но застряла в дверях, - предупреждаю - даже если он на тебе женится, вставать в семь утра, делать зарядку, тягать гантели и кататься на лыжах я не собираюсь!
– Конечно, - улыбнулась мама, а сама задумалась... Сергей действительно был замечательный... Вот только деньги не давали ей покоя. Сказать ему? Или потом? Нет, решила она, сначала их надо получить, а там видно будет. Зинка вошла в комнату, плюхнулась на диван и тоже задумалась. Физрук ей в общем-то нравился. Дядька он был добрый, на уроках ее не мучил, сейчас вообще вон какой заботливый стал. Да и маме полегче будет. Для начала она решила сладкой парочке не мешать. Кто знает, может действительно все будет хорошо?
– Будет, будет, - успокоил ее голос. Зина аж подпрыгнула.
– Ты тут?
– спросила она вслух.
– Я всегда тут. К сожалению. А вот тебе кой-чему научиться надо.
– Чему? Елена Романовна, проходя мимо закрытой двери к себе, озабоченно прислушалась. Опять дочь сама с собой разговаривает... Да, ее точно надо врачу показать.
– Во первых, научись молчать. Я прекрасно слышу твои мысли, говорить вслух необязательно. А вот людей ты этим пугаешь.
– Но это так трудно, - прохныкала Зина.
– Знаю, самой пришлось однажды привыкать. Во вторых, перестань жестикулировать. Популярности тебе это тоже не добавит. Как ты не понимаешь, ведь уже сейчас люди шарахаются. Спокойнее надо быть. Держи руки в карманах, если совсем туго. С такими замашками тебе верный путь в психушку с диагнозом раздвоение личности.
– А может, у меня и правда раздвоение? Иначе откуда ты взялась? Голос тяжело вздохнул.
– Не говори, а думай, сколько раз повторять!
– Так лучше?
– подумала Зина, хотя далось ей это усилие с трудом.
– Намного. А раздвоения у тебя нет. Оно бывает, когда одна личность делится на две. А у тебя своя личность, у меня своя. Просто моя личность в гостях в твоем теле.
– А надолго?
– Что надолго?
– Ну, в гостях? Голос задрожал.
– Если говорить честно, то до конца.
– Навсегда?
– Навсегда не бывает. Я буду с тобой пока ты не умрешь, по крайней мере так должно быть.
– А почему тогда ты грустишь? Тебе со мной не весело?
– Весело... Я вообще рада, что мне такое тело попалось. Могло быть и хуже. Но дело в том, что в гостях хорошо, а в своем теле лучше. Мне все равно очень хочется вернуться к себе.
– Ну вернись тогда.
– Не могу. Мне помощь нужна, а я не могу с друзьями связаться.
– Может я могу? Голос явно повеселел.
– Может, и можешь... только это надо тщательно продумать. Ты же простой человек. Так просто это не делается.... Все, я пошла думать, спокойной ночи!
– Спокойной ночи, - ответила Зинка, обняла слона улыбнулась.

Янек тупо смотрел в окно. Сегодня последний день зимы, оглянуться не успеешь, как станет тепло. Вот только радости никакой, словно жизнь потеряла цвет и вкус. Совсем как размякший картон - пресно и противно. Кто-то похлопал его плечу. Безразлично оглянувшись, он увидел Дьявола и грустно усмехнулся.
– Ты в порядке?
– Иде озабоченно заглянул ему в глаза, - мы тебя столько искали, вызывали, а ты молчишь.
– Я не хочу никого видеть, - безразлично отозвался Ян.
– Янек, так нельзя, - Дьявол скинул плащ на кресло и уселся, выкарабкиваться надо.
– Вот скажи мне, - безразлично отозвался тот, - ты такой всесильный, все можешь, всем управляешь, почему на земле столько предателей?
– Я управляю жизнью. А в ней есть и плохое и хорошее.
– Но хотя бы меня ты мог от этого избавить?
– Нет, - с сожалением сказал Иде, - не мог. Против судьбы не попрешь. Кстати, о Кире...
– Я не хочу о нем слышать, - отрезал Ян.
– об этом лгуне и обманщике никогда.
– Ты даже не даешь ему шанса оправдаться. Янек горько усмехнулся.
– А ты как любящий брат бежишь выгораживать его задницу, так?
– Для твоего же блага. Кроме того, я светлый и врать не могу. Поэтому есть шанс, что хоть мне ты поверишь. Это была случайность! Глупейшая, нелепая случайность!
– Конечно. Я бегу и спотыкаюсь его прощать. Как только я его увидел, все сразу пошло наперекосяк! Мало того, что он мне врал, всю душу вымотал, так теперь я вообще остался один! Столько глупостей наворотил и из-за чего? Из-за того, что он мне той ночью устроил.
– Во-первых, он тебе не врал. Он долго сомневался и мучился, а в тот вечер просто хотел себя проверить.
– Ему это хорошо удалось, - Янек разозлился, - так хорошо, что меня до сих пор тошнит, как вспомню, что увидел.
– Ты немного не вовремя появился... Ян отвесил издевательский поклон.
– Извините, что не сверился с графиком развлечений его сатанинского величества!
– Боже, - Иде беспомощно взмахнул руками, - да прекрати ты наконец!
– Не прекращу!
– взвился Янек, - с какой это стати мне прекращать! Да вы вообще всю мою жизнь к черту послали! Твой братец меня уничтожил, а ты отнял у меня сестру!
– Я?!
– Идеолион оторопел от такого заявления.
– Да ты! Именно ты, совратитель белобрысый! С тебя и твоего дурацкого кольца все началось. Не мог другую бабу найти?
– Не мог. Не я определяю высших в терминал, и ты это прекрасно знаешь! Иде вскочил с кресла, - перестань психовать наконец!
– Не могу, - вдруг всхлипнул Янек, - не могу. У меня ничего не осталось. Хоть вешайся. Вот, любуйся!
– он швырнул ему в лицо фотографии.
– Ну повесишься ты и что?
– Дьявол начал кружить по комнате, - все равно ведь ко мне попадешь! Никуда не денешься. И если это поможет разобраться с семьей, и они будут запоздало рыдать над гробом и вспоминать, какой ты был хороший, хотя и гей, то от Кире тебе не сбежать! Никуда тебе из терминала не смыться!
– Замуровали, демоны, - Ян уже тихо плакал.
– И от Кирая тебе не уйти, знаешь, почему?
– Иде ткнул его кулаком в грудь, - потому что мой тормоз брат наконец-то разобрался в своих чувствах. Именно в тот вечер он окончательно все понял и теперь на стену лезет от одной мысли что тебя потерял. Любит он тебя, идиот! Ты добился чего хотел. И еще одно - теперь он от тебя не отстанет Хоть на земле, хоть наверху, будет тенью за тобой ползать, пока ты не сменишь гнев на милость. Подумай об этом.
– Со всех сторон приперли.
– А про Кей не смей мне говорить!
– Иде уже выходил из себя, - думаешь, если я спокойно в кабинете сижу, то у меня на душе все так же прекрасно? Черта с два! Я извелся весь, аналитический отдел с первого дня сканирует все земное население, чтобы ее найти, я по ночам стал работать, только бы забить себе голову и не думать, что ее рядом нет! Думаешь, я железный?
– Платиновый,- поправил Ян.
– Какая разница? Не у тебя одного ее забрали и не надо строить тут единственную несчастную сироту.
– Прости, - отозвался Янек тихо, - я не подумал.
– Да ладно. Ей это все равно не поможет, а нам без нее очень туго приходится, - он слегка успокоился и сел, - Пообещай мне, что поговоришь с Кире. Хотя бы выслушаешь. Ян какое-то время помолчал, потом ответил: - Хорошо. Но только не сейчас. Я должен все обдумать. И пусть он меня не ищет. Придет время, я сам его найду.
– Ладно, - согласился Иде, поняв, что на больший компромисс тот не пойдет, - договорились.
– И будь добр, свали куда-нибудь, - добавил Янек, - я , конечно, тебе благодарен, но хочу побыть один.
– Ухожу, - Дьявол встал и взял с кресла плащ , - я воспользуюсь зеркалом в спальне, если ты не против?
– Пользуйся каким хочешь.
– Ну пока тогда.
– Счастливо, - отозвался Янек и закурил. Думать сегодня ему придется много и он уже сейчас знал, что спать не будет. Спальня на миг озарилась голубоватым блеском, а потом снова стала пустой и черной. Ян остался один.

Он какое-то время посидел в машине, как бы решая, идти ему или нет. День выдался замечательный, светило солнышко и было не по-мартовски тепло. Центр города жил какой-то всей жизнью, веселой и шумной, а в его машине было тихо и прохладно. Как будто он хотел от всех запереться. Кивнув головой с подтверждение каких-то своих мыслей, он глубоко вздохнул и вышел. Запер машину и вошел в дом. Поднялся на третий этаж и остановился перед железной дверью с блестящей табличкой, на которой строгими буквами было выведено: "Эдгар Кукс, частный детектив". Индре очень долго думал и рассуждал после того дня, как нечаянно вспомнил историю с Кей. Он определенно хотел знать больше. Но самому сделать это было невозможно. Поэтому он решил нанять детектива, чтобы тот представил ему примерную картину ее жизни в последние десять лет. И как можно незаметнее. Индре понимал, что история эта выглядит более чем фантастично, но таковой она оказалась. Рассказывать все детективу он не собирался, упаси боже. Достаточно придумать какую-нибудь поверхностную причину. Этого Кукса он выбрал тоже не случайно. Во-первых, он был молод, а значит с большим снисхождением отнесется к необычным фактам, если они всплывут. А во-вторых, Индре это выяснял, Кукс раньше служил в полиции и до сих пор имел доступ к данным. Это тоже могло пригодиться. Он взглянул на часы, убедился, что вовремя и постучал. Дверь открыла помощница. Взглянула на визитку и сразу пропустила в кабинет. Частный детектив Кукс сидел в кресле и курил сигару, но сразу же встал и протянул руку.
– Кукс, Эдгар, к вашим услугам.
– Рад вас видеть, - сдержанно поздоровался Индре. Для себя он уже решил говорить как можно меньше.
– Кофе, чай?
– Нет, спасибо.
– Итак, - Кукс с улыбкой развел руками, - чем могу Вам помочь?
– Мне нужно собрать информацию об одном человеке, - он пытался как можно тщательнее подбирать слова, - как он жил, что делал, с начала девяностых до этого года.
– Десять лет назад?
– протянул Кукс.
– это может оказаться трудновато.
– Что касается этого времени мне нужен только отрезок 20-22 апреля девяностого года. А потом последние годы.
– Хорошо, это мы можем...Такой вопрос, этот человек может узнать, что им интересуются, или расследование должно держаться в секрете?
– Он не узнает. Человек, меня интересующий, покончил с собой несколько месяцев тому назад. Брови детектива сами поползли вверх.
– Вот как.... Хотите знать, почему?
– Я хочу знать все, и это в частности, - сухо ответил Индре, - более того, я готов очень дорого заплатить, если информация будет достаточно исчерпывающей.
– Вижу, что от вас я мало узнаю.
– Я сам знаю мало, поэтому пришел сюда. Узнавать - ваша работа.
– Согласен, - кивнул Кукс.
– Итак, кто этот человек?
– Катарина К. Проживала в городе на Зеленой улице, дом 36, второй этаж, также жила в Москве. Жила попеременно то тут, то там. Вы меня слышите? Детектив, словно завороженный, смотрел в пепельницу и не отзывался. Затем машинально взял сигару и закурил.
– Детектив, вы уснули?
– Индре начал выходить из себя.
– Нет, - медленно и с расстановкой отозвался Кукс, продолжая глядеть в пустоту, - я в полном порядке.
– Тогда в чем дело? Кукс очнулся и вперил взгляд в посетителя.
– Зачем она вам?
– спросил он тихо.
– Это мое дело.
– Видите ли, - медленно начал Кукс, - я уже ею занимался. Не по заданию, а для себя. Потому что история была очень странная. Я мог бы прямо сейчас отдать вам в руки все материалы по ней. Но повторяю, это было мое дело, из-за него я ушел из полиции. Поэтому материалами я не делюсь. Если у вас есть что добавить, я согласен на обмен информацией. Но если вы делиться не хотите, боюсь здесь вам больше нечего делать. Просто так я свое расследование не отдам. Индре аж онемел от такой наглости.
– И позвольте совет, - продолжил Кукс, - не лезьте в это. Я знаю мало, но и этого достаточно, чтобы понять - об этом деле лучше не знать и жить спокойно. Так что не ищите приключений на свою задницу.
– Это уже мое дело, - огрызнулся Индре, - и не надо вешать мне лапшу на уши, что вы такой осведомленный. Эдгар развалился в кресле и довольно улыбнулся.
– Спорим, что вас интересует не только Кей? Как насчет красавца-блондина с длинными волосами? Вот этого?
– он снял с полки пухлую папку и вытянул из нее фотографию.
– Вижу, что вы знакомы, - хихикнул он, глядя как кардинально меняется у гостя выражение лица.
– Откуда это у вас?
– Индре взял фото в руки. На него смотрели уже знакомые насмешливые глаза.
– У меня много чего есть, вещдоков куча. Вот только до сих пор не могу понять, как все это связано. Так что подумайте - вы говорите мне что знаете, а я вам предоставляю все остальное. Индре думал долго, наконец сказал: - Можно мне кофе?
– Разумеется, - кивнул Кукс. Пока не принесли кофе, Индре молчал.
– С чего начинать?
– спросил он, медленно размешивая сахар.
– С самого начала.
– Попробую, хотя неразбериха будет полная, - усмехнулся гость. Кукс ухмыльнулся.
– В этом деле одна сплошная неразбериха, так что лишняя порция не повредит, наоборот, может объяснит кое-что.
– Началось это 21 апреля девяностого года, десять лет назад. Медленно, взвешивая каждое слово, Индре рассказал о встрече на шоссе, а затем и о том, как ему в руки попала странная папка. Кукс внимательно слушал и параллельно вычерчивал на огрызке бумаги какую-то непонятную схему.
– Стоп, - сказал он вдруг, прервав посетителя на том месте, где Индре с папкой отправился домой, - у меня вопросы.
– Какие?
– Вы утверждаете, что девушка не дала вам доехать до шоссе?
– Да.
– А потом узнаете, что она пришла из будущего, чтобы предотвратить катастрофу.
– Точно.
– А прошлую жизнь вы не помните?
– То есть?
– не понял Индре.
– Вы помните свою жизнь до исправленного куска? Вы помните аварию, в которой погибли?
– Нет, - Индре покачал головой, - абсолютно не помню.
– Чисто сработано, - усмехнулся Кукс.
– И что, десять лет спустя вы видите свежее фото, на котором она точно такая же?
– Да.
– Очень любопытно, - протянул Кукс, расставляя на свой схеме только ему понятные стрелки.
– А с блондином вы как встретились?
– Это было уже после того, как я домой приехал. Он возник буквально из ниоткуда и нес полную ахинею.
– Ну, что из ниоткуда, я верю... А вот ахинею он нес навряд ли... Что он сказал?
– Что два месяца назад на кладбище еще была моя могила, что она покончила с собой, потому что должна была найти кого-то на мое место.
– Логично, - хмыкнул Эдгар и заказал еще кофе.
– Логично?
– выдохнул Индре, - да где тут логика?
– Человек умирает и занимает определенное место. Если изменить его судьбу, сделать так, чтобы он продолжал жить, то его место надо кем-то заполнить, не так ли?
– Не знаю, - пробормотал Индре.
– Что он сделал потом?
– Коснулся моего лба и пожелал спокойной ночи. Очнулся я только утром.
– И совсем ничего не помнили?
– Нет, помнил....но не так как было на самом деле. Помнил, что ездил за папкой, получил ее и привез домой.
– В папке, конечно, была вышивка?
– хихикнул детектив.
– Да.
– А как вы вспомнили правду?
– Нечаянно наткнулся на комбинацию слов, похожую на заглавие папки... А как вспомнил название, так по цепочке и все остальное.
– Индре схватился за голову, - а теперь не знаю, что делать.
– Ничего не делать, - Кукс снова закурил, - сдается мне, эта история еще не закончена.
– То есть?
– взметнулся Индре.
– Я уверен, - продолжал детектив, - она вернется.
– Как это? Она же умерла!
– Индре уже мысленно примерял на Кукса смирительную рубашку.
– Я дам вам свои файлы, вы сами прочитаете, - спокойно продолжал детектив, - эта девчонка уже дважды умирала и воскресала. Так что не удивлюсь, если она воскреснет и в третий. Это даже логично, - рассмеялся он, - господь ведь троицу любит.
– Что за чушь вы несете?
– взметнулся Индре.
– Чушь? Вы ведь живы, должны помнить. Три с половиной года назад, летом, девчонка спрыгнула со старого моста и утопилась на глазах у целой толпы. Не помните? Индре почесал переносицу.
– Что-то помню такое.
– Ее долго искали, признали погибшей, отпеть успели, а через три недели она бах!
– и объявляется. Во второй раз, после того как блондинчик разбился на шоссе, она пыталась покончить с собой и отравилась газом. Привезли в больницу уже в коме. Они там оба лежали. Не помните, что потом было?
– Что?
– А то, что он выкарабкался, а на нее врачи уже рукой махнули. Тут блондину кто-то отключает кислород, от чего он отдает концы, а она через три-четыре дня просыпается, словно прилегла поспать после обеда. Это не чушь, уважаемый. В полиции все запротоколировано было.
– Полная ерунда.
– Сомневаюсь. Объяснение есть, но нам оно не светит. В то лето несколько человек погибло... На данный момент в живых осталось только двое из близкого окружения Кей. Я уверен, они знают, в чем тут дело. Ее троюродный брат уж наверняка.
– Тот, который мне папку отдал?
– Индре стащил у Кукса сигару, но тот не заметил.
– Он самый. Вот только он никому ничего не скажет. Я уже пытался, гиблое дело с ним разговаривать - А если поднажать?
– поинтересовался Индре.
– Не выйдет. У него сейчас большие неприятности, он совсем замкнулся в себе и на контакт не пойдет. А сестру он боготворил просто. Уверен, соверши она убийство, сел бы вместо нее. А тут вся история вокруг нее закручена, он ни слова не скажет. У меня осталась последняя надежда.
– Какая?
– Она же не только тут жила, вы сами сказали. Главное представление разыгрывалось здесь, но и в Москве могли остаться какие-то ниточки. Не может быть, что там она ничего не натворила.
– Вы поедете?
– спросил Индре.
– Думаю, да, - Кукс задумчиво рисовал по краям схемы цветочки, - отдам свои материалы вам, почитаете на досуге. Может, заметите что-нибудь, я мог и упустить... А я пока смотаю в Россию, дел тут все равно мало. Да, - он решительно шмякнул ручку об стол, - так и сделаем. Только у меня будет к вам еще одна просьба. Мы ведь теперь заодно? Индре усиленно закивал.
– Разумеется.
– Присматривайте за ее братцем. Найдите предлог и съездите к нему. Только один раз, а то он заподозрит. И за то время, что меня не будет, следите за новостями. Если кто внезапно или случайно отдаст концы, соберите пару газетных вырезок. Никогда не знаешь, что пригодится.
– Хорошо, - согласился Бергсен.
– Вот, - Кукс с трудом стащил с полки толстенную папку, - забирайте. Да, кстати, в той папке, что к вам попала были только старые статьи про вашу смерть или еще что-нибудь? Индре наморщился.
– Была только одна новая.
– Какая?
– Эдгар с интересом на него уставился, - из местной газеты?
– Нет, из столичной. Про несчастный случай маленькая заметка. Про железную дорогу что-то. Или кто-то из работников погиб... Точнее не помню.
– Очень любопытно. Год не помните?
– То самое лето, - ответил Индре.
– Хорошо, - Кукс удовлетворенно кивнул, - тогда вы забирайте эту макулатуру и езжайте домой, а я забегу в архив, поищу эту статью, хотя шансов мало... если что найду, то приеду и покажу вам, чтобы убедиться что это та самая.
– Договорились, -Индре поднялся с кресла, - мои координаты у вас есть, так что звоните в любое время.
– Так и сделаю.
– До свидания, - Индре с некоторым усилием взял папку и вышел.
– Всего хорошего, - машинально ответил Кукс, разглядывая искаляканную схему и улыбаясь, - что-то я уже начинаю понимать, - пробормотал он себе под нос.

Зина в полном отчаяньи приплелась на кухню, где мама и Сергей Александрович пили чай с вафельным тортом.
– Маам, - в тысячный раз заныла она, - ну когда ты наконец меня выпустишь? Елена Романовна вздохнула и приготовилась было заново начать свои нотации, но физрук ее остановил.
– Лена, а может действительно пора уже?
– спросил он и подмигнул Зинке как заправский заговорщик, - ты ее так до старости дома продержишь.
– Не знаю, - Елена Романовна поморщилась, - боюсь я ее отпускать, вдруг опять что-то случится?
– Слушай, ну что такого может произойти?
– физрук доверительно взял ее за руку, - Все учителя в курсе, опять же я рядом. Все будет хорошо, никто ее в обиду не даст. Ты ее скоро месяц дома держишь, даже воздухом она не дышит, зеленая вся. Ну нельзя так. Вот ты нервничаешь, что она сама с собой разговаривает - с кем ей разговаривать, когда ты домой только поздно вечером возвращаешься? В школе с ребятами она быстрее от этих глупостей отвыкнет.
– Все равно я сомневаюсь, - протянула мама.
– Ну пожалуйста, - взмолилась Зинка, - я же тут скоро плесенью покроюсь! Елена Романовна посмотрела на дочь, затем на Сергея и безнадежно махнула рукой: - Хорошо. Вижу, вы совсем спелись.
– Уррра!
– завопила Зинка и стала исполнять победный танец с розовым слоном.
– А ты говоришь больная, - усмехнулся физрук, - Вон как скачет, егоза. Дочь тем временем ускакала в другую комнату, откуда слышался ее топот и победные завывания.
– Ты хоть расписание на завтра знаешь?
– крикнула ей вдогонку мать.
– Знаю, - ответила Зинка, - и уже собираюсь!
– Слышно было, как со стеллажа глухо падают на пол книжки. Елена Романовна недоуменно пожала плечами.
– В первый раз вижу такой ажиотаж по поводу школы!