Шрифт:
«Долгое время это казалось абсолютной чепухой, — объяснил Ласаль. «Я думал, что имею дело с религиозным маньяком — что казалось странным для убежденного коммуниста, — а потом он сказал мне, что прячется в бараке…»
«Прячется?» — спросил Леннокс.
— Прятался от своих людей, — нетерпеливо сказал Ласаль. — Я неправильно понял: вместо того чтобы шпионить в пользу коммунистической ячейки в Марселе, он убегал от них. Что может быть лучше, чем укрыться в военной казарме — по крайней мере, так он думал. Его пытались убить — думаю, потому, что он слишком много знал.
Так он что-то знал?
«Он сказал, что он имел в виду не обычного шпиона — государственного служащего, который фотографирует документы глубокой ночью и передает микрофильм внутри сигары или что-то в этом роде. Нет, Фавел имел в виду высокопоставленного мандарина, близкого к центру власти. Человеку, который годами ждал и неуклонно продвигался вверх, не имея ни единого контакта ни с одной коммунистической организацией. В этом и гениальность идеи — без коммунистических контактов его невозможно обнаружить».
— Фавел назвал имя человека?
Ласаль сделал жест смирения. — Он не знал, кто он такой, — знал только, что существует. Что окончательно убедило меня, так это трагедия. На следующий день после того, как я закончил допрос, Фавель сбежал из барака — через сутки его нашли у подножия скалы со сломанной шеей».
— Его так называемые друзья догнали его?
— Я в этом убежден, — ответил Ласаль. «Я начал собственное расследование и, в конце концов, нашел эти три имени в списке. Я посетил одного из них — Леона Жувеля в Страсбурге, — но, думаю, мое положение напугало его. Я ушел, уверенный, что он что-то знает. Вскоре после этого я столкнулся с Флорианом, и мне пришлось бежать из своей страны…
Леннокс задал другие вопросы. И Жувель, и Филипп, два француза, числящиеся в списке свидетелей, жили в Эльзасе. Было ли это совпадением? — Вовсе нет, — объяснил Ласаль. «Леопард отдавал предпочтение мужчинам из Эльзаса в своей группе Сопротивления — он считал, что они более надежны, чем более возбудимые люди с Миди». Полковник саркастически улыбнулся. — Он был, я уверен, реалистом во всем.
«Но «Леопард» мертв, — заметил Леннокс. «Он умер в Лионе в 1944 году…»
«Что является умной частью всего этого. Разве ты не видишь?
«Честно говоря, я не знаю», ответил Леннокс.
«У этого человека должно быть кодовое имя для тех немногих случаев, когда о нем упоминают в советских кругах. Поэтому они выбрали имя человека, который, как известно, умер. Какова немедленная реакция, если имя когда-либо выскальзывает? Это должно быть ерунда. Он мертв! Боже мой, какова была твоя собственная реакция?
— Я понимаю, что вы имеете в виду, — медленно сказал Леннокс. — Вы говорите, что есть…
«Второй Леопард, который каким-то образом был связан с первоначальной группой Сопротивления Леопарда. Этот неизвестный человек легко додумался бы использовать это имя, если бы он когда-то работал с человеком, чье имя он украл. Один из этих трех свидетелей в этом списке должен быть в состоянии прояснить тайну…
«Кто такой Дитер Воль?» — спросил Леннокс. — Я вижу, он сейчас живет во Фрайбурге. Он, конечно, немец?
«Дитер Воль был офицером абвера, который пытался выследить «Леопарда» во время войны. Он многое знал о Сопротивлении в Лозере…
Ласаль не раз подумывал обратиться к самому Дитеру Волю; не имея возможности вернуться во Францию, чтобы допросить двух эльзасских свидетелей, он легко мог поехать во Фрайбург. Он отказался от этой идеи на случай, если БНД узнает о визите.
«Они могли сказать, что я вмешиваюсь в дела Германии», — заметил он. «На данном этапе я не могу позволить, чтобы меня вышвырнули из Федеративной Республики. А теперь ответь мне на один вопрос очень просто. С этими именами и адресами вы отправитесь во Францию?
«Да».
Пока Леннокс разговаривал с полковником Лассалем недалеко от Саарбрюкена, в двухстах милях к западу, в Париже, Марк Грелль подъезжал к американскому посольству на авеню Габриэль. Проходя через ворота в 6 часов вечера, он прекрасно понимал, что его фотографируют агенты Direction de la Surveillance du Territoire — политической контрразведки. Он даже знал, где находится камера с телескопическим объективом, спрятанная внутри большого синего грузовика «Берлиет», припаркованного у тротуара напротив посольства. Жандармы в форме слонялись вокруг грузовика, создавая впечатление, что они резервные силы, готовые на случай неприятностей. К утру следующего дня фотография лежала на столе у министра внутренних дел. К распечатке будет прикреплена форма, заполненная для отображения деталей. 1800 часов. Посетитель: Марк Грелль, префект полиции Парижа. Позднее время его отъезда будет должным образом зафиксировано.
Войдя в посольство, Грелль расписался в книге посетителей и поднялся наверх, где девушка с техасским акцентом сняла с него плащ. «Однажды я был в Далласе, — сказал он ей, — в день убийства президента Кеннеди». Он вошел в большую комнату с видом на площадь Согласия, где проходил прием. Комната была полна огней, гула голосов, а шторы были задернуты, по-видимому, для того, чтобы скрыть комнату от пытливого телеобъектива внутри грузовика Берлие. Грелль завис на краю толпы, ориентируясь и отмечая присутствующих.