Все это — плюс ее растущая экономическая мощь — сделали Францию ключевым государством в Западной Европе. В союзе с Западной Германией она стала ключевым элементом, препятствовавшим дальнейшему продвижению Советского Союза. Именно в такой ситуации мир облетела новость о попытке Люси Дево убить президента Гая Флориана. Француженка не смогла нажать на спусковой крючок своего 9-мм автомата, но случайно нажала на спусковой крючок другого типа.

Вскоре ее смерть повлияла на жизнь Алана Леннокса, англичанина, проживающего в Лондоне; Дэвида Нэша, американца, живущего в Нью-Йорке; Петера Ланца, немца из Баварии; полковника Рене Лассаля, бывшего помощника начальника армейской контрразведки, ныне живущего в изгнании в Германии; и некоторых других людей, в настоящее время проживающих в Чехословакии. Первая реакция исходила от полковника Рене Ласалля, который сделал еще одну подстрекательскую передачу по радиостанции Europe Number One, которая ведет передачи из земли Саар в Германии.

«Кем была эта загадочная женщина, Люси Дево?» — спросил он в своем вечернем эфире 8 декабря. «В чем был ее секрет? И в чем секрет прошлого ведущего парижского политика, который нельзя раскрыть ни в коем случае? И почему Марк Грелль подавляет сеть безопасности, которая в одночасье превращает мою страну в полицейское государство? Есть ли заговор?..

Отрывки из передачи повторялись в сводках телевизионных новостей всего мира. Радиопередача Ласалля — самая ядовитая — содержала в себе все элементы, чтобы вызвать бурю спекуляций. «Секрет в прошлом одного из ведущих парижских политиков…» Фразу подхватили иностранные корреспонденты. Они предполагали, что где-то в Париже ключевая фигура — пусть даже член кабинета министров — тайно работала против президента Флориана? Если да, то кем была эта призрачная фигура? Распространялись самые дикие слухи — даже о том, что за покушением стоит правая группа заговорщиков во главе с неизвестным министром, что они пытались убить Флориана перед его историческим визитом в Советскую Россию 23 декабря.

В квартире на восьмом этаже по адресу 84-я Ист-стрит в Нью-Йорке Дэвид Нэш назвал слухи о заговоре чепухой. Сорокапятилетний Нэш, невысокий и хорошо сложенный мужчина с проницательными серыми глазами и редеющими волосами, работал в особом отделе Государственного департамента, в который еще не проник ни один комитет Конгресса и поэтому сделал его бесполезным. Официально он занимался политикой — «самое расплывчатое слово в словаре», как он однажды заметил; на самом деле он был связан с контрразведкой на самом высоком уровне. А поскольку он старался редко появляться в столице, пресс-корпус почти не знал о его существовании. Днем на следующий день после выступления Лассаля над номером один в Европе он сидел в своей квартире и изучал стенограмму передачи.

Рядом с ним за столом сидели двое мужчин, только что прилетевших из Вашингтона.

«Судя по тому, как обстоят дела, — прокомментировал Нэш, — у меня мурашки по коже бегут по коже, как близко Флориан был близок к смерти. Если бы Франция погрузилась в хаос именно в этот момент, Бог знает, как Россия могла бы попытаться воспользоваться ситуацией. Мы должны выяснить, кто стоял за этой попыткой…

Эндрю Маклиш, номинальный начальник Нэша, худощавый и строгий пятидесятилетний мужчина, раздраженно вмешался. Он ненавидел Нью-Йорк и считал каждую минуту, проведенную там, временем своей жизни. — Думаешь, этот псих, Ласаль, хоть понимает, о чем говорит? На мои деньги он воткнул свой нож во Флориана и просто любит крутить его наугад. По моим подсчетам, это его десятая антифлорианская передача за шесть месяцев…

— Десятый, — согласился Нэш. — Между прочим, я принял его приглашение встретиться с ним.

«Какое приглашение?» — спросил Маклиш. «Я впервые слышу, что у вас был какой-либо контакт с этим психопатом…

«Даже психопаты иногда знают кое-что, — заметил Нэш. — Полковник Ласаль связался со мной через посольство в Брюсселе сегодня поздно утром, по нашему времени. Он говорит, что у него есть важная информация о том, что на самом деле происходит в Париже, но он будет говорить только с представителем из Вашингтона с глазу на глаз. И об этом надо молчать…

«Я не думаю, что нам следует связываться с изгнанниками-психопатами, — повторил Маклиш. Он выглянул в окно, откуда сквозь скелетный каркас нового высотного здания был виден лишь участок моста Трайборо. Они спорили об этом больше часа, но в конце концов Нэш их утомил. По мнению Нэша, именно Вашингтон становился психопатом; с военными и большей частью администрации против вывода войск из Европы, к которому их навязал Конгресс, становилось еще важнее знать, что на самом деле происходит в Европе, чтобы предупредить своих бывших союзников о любом опасном развитии событий, которое они могли обнаружить.

На следующий день Нэш вылетел в Европу, чтобы встретиться с человеком, которого разорил Гай Флориан.

Полковник Рене Батист Ласаль, бывший помощник начальника французской военной контрразведки, недавно был назван Ги Флорианом «потухшим вулканом», но для человека, чья карьера внезапно оборвалась, когда казалось почти несомненным, что он вскоре получит повышение до Возвышенный генеральский чин, вулкан оставался удивительно активным. Конечно, рокот Коль Ласалля был достаточно отчетливо слышен в Париже.

За шесть месяцев до того, как Люси Дево попыталась застрелить Ги Флориана в предместье Сент-Оноре, Ласаль сильно поссорился с президентом и был вынужден в одночасье бежать из Франции; ходили слухи, что его вот-вот арестуют за заговор против президента. Управляя собственной машиной, Ласаль в четыре часа утра пробил пограничный контрольно-пропускной пункт к востоку от Меца и укрылся в Западной Германии. С момента своего прибытия в Федеративную Республику он приступил к организации кампании слухов, чтобы дискредитировать человека, погубившего его. В качестве инструмента он выбрал номер один в Европе, независимую радиостанцию с передатчиками в Сааре.