Это говорил прежний Ален Блан, человек, спланировавший приход Гая Флориана к власти и сохранявший самообладание в каждом политическом кризисе. Вместе с Ламартином он продолжал методично, информируя подземный бункер связи в Таверни под Парижем — бункер, предназначенный для работы в условиях ядерной войны, — что до особого распоряжения они не могут действовать ни по каким приказам без его подписи. — С любой стороны, — повторил он.

«Со мной генерал Ламартин, который подтвердит то, что я только что сказал…» Положив руку на трубку, он увидел, что Ламартин колеблется. — Продолжай, — резко сказал он, — у меня нет целой ночи…

В течение десяти минут Блан заморозил движение всех французских вооруженных сил — ни один танк, самолет или корабль не могли двигаться без его специального разрешения. Блан также разговаривал с французскими штабами в Баден-Бадене и Седане, и его приказ заключался в том, что, пройдя через Арденны, две бронетанковые дивизии должны были немедленно развернуться и быстро двигаться обратно через Арденны в Германию. Чтобы обеспечить выполнение приказа, он отстранил Шассу, генерала Флориана, от командования и заменил его генералом Крозье. Шассу был помещен под строгий арест военным губернатором Меца.

Сидя рядом с ним, Ламартин подтверждал каждый приказ, не зная, что происходит, но даже Ламартин не мог предложить подойти к Елисейскому дворцу, который был опечатан. Блан, искусный манипулятор, обращал против него изолирующее оружие Флориана. К трем часам работа была сделана. Кризис наступит утром, если президент узнает о том, что произошло, пока он спал.

Теперь совершенно один в своей квартире на острове Сен-Луи Марк Грелль, изможденный и небритый, все еще в свитере с водолазкой и брюках, курил и изучал серию отчетов и диаграмм. Они показали все меры предосторожности, которые он предпринял, чтобы защитить президента во время его предстоящей поездки кортежем в аэропорт. Как и прежде, Грелль искал лазейку, какую-нибудь открытую дверь, которую он не успел закрыть, через которую мог пройти убийца. Ему хотелось, чтобы рядом с ним был Буассо, но это была единственная операция, над которой он мог работать только в одиночку. Время от времени он поглядывал на фотографию женщины, сидящей на соседнем рояле, в рамке, на фотографию его покойной жены Полины.

Некоторые честолюбивые чиновники во Франции тщательно женятся на богатых женах; деньги могут продвинуть карьеру. Грелль женился на девушке из очень скромной семьи, а затем ни с того ни с сего, незадолго до того, как она погибла в автокатастрофе, Полина унаследовала небольшое состояние от родственника, о существовании которого она даже не подозревала. «Я бы хотела купить квартиру на набережной Бетюн», — сказала она однажды. «Это единственная экстравагантность, о которой я когда-либо мечтала…» Вскоре после этого ее убили.

Как префект полиции, Грелль автоматически получил квартиру в префектуре, но после смерти Полины он купил это место; не столько из-за того, что он этого хотел, сколько из-за того, что она была бы счастлива узнать, что он там живет. Его взгляд все чаще блуждал по фотографии, пока он продолжал бороться с проблемой; ему было интересно, что бы она подумала обо всем этом. В 4 часа утра, внезапно почувствовав, что в комнате душно, он встал и открыл окно, затем постоял там, глядя на Сену, вдыхая свежий воздух, чтобы привести в порядок свой мозг. Он так и не нашел лазейки.

Ни один аэропорт в мире не охранялся так тщательно, как аэропорт имени Шарля де Голля утром 23 декабря. Президентский «Конкорд», похожий в предрассветном полумраке на огромную злобную птицу, ждал на взлетной полосе, уже полностью заправленный для долгого перелета в Москву. Через несколько часов, ровно в 10:30, самолет взлетит под критическим углом в сорок пять градусов, его голова, похожая на стервятника, выгнется, когда он направится на пятьдесят тысяч футов.

А уже президентский пилот капитан Пьер Жюбаль, вставший с постели в своей дорогой квартире в Пасси в 5.30, прибыл в аэропорт, который французы часто называют Руасси, потому что он был построен недалеко от деревни Руасси-ан-Франс. Проезжая самостоятельно двадцать пять километров из Парижа в аэропорт, Джубал трижды останавливался на контрольно-пропускных пунктах на автостраде А-1, по которой позже проедет президентский кортеж.

«Эта чертова охрана, — огрызнулся он своему второму пилоту Лефорту, вылезая из своего «Альфа-Ромео», — эта чертова охрана — безумие. Неужели они действительно верят, что кто-то собирается выстрелить в него в упор?

Лефорт пожал плечами. — Вчера вечером в баре я слышал, как кто-то сказал, что Флориан никогда не доберется до Руасси живым.

Аэропорт был закрыт для всех гражданских самолетов с полуночи, беспрецедентный шаг даже для защиты главы государства. — Это префект полиции, Грелль, — проворчал Джубал, направляясь к ожидающему самолету. «Он помешан на власти. Посмотрите на все это…

Он махнул рукой в сторону огромного круглого здания, которое является центральной частью самого современного аэропорта в мире. Вырисовываясь на фоне растущего света, люди в форме из жандармерии воздушного транспорта патрулировали крышу здания с автоматическим оружием. Двое мужчин проехали мимо разведывательной машины с пулеметом. Круглое здание окружено семью спутниками, отдельными модернистскими центрами отправления, где пассажиры садятся в свои самолеты после путешествия по подземным транспортным лентам. Джубал указал на крышу спутника, где патрулировали те же зловещие силуэты. — Этот человек — маньяк, — прорычал он.