Яна подумала, что и она бы ознакомилась. Дадут?

Все же титул императрицы имеет свои плюсы.

Валежный читал недолго. Подумал, протянул письмо Яне.

– Читайте, тора.

Яна кивнула и побежала глазами по строчкам.

Примерно на десятой ей стало плохо.

– Это… это же…

– Его смертный приговор. Или мой, – Митя был серьезен. – Если вы заметили, подписи нет.

– У него и так характерный почерк, – тихо произнесла Яна. – Пламенному других доказательств и нужно не будет.

– Вы знаете его почерк, тора?

– Знаю. Очень хорошо знаю.

Яна помнила тихие вечера в поезде, помнила, как Тигр работал с документами, быстро пролистывая одни, раздирая в клочья вторые, отмечая что-то в третьих… она честно старалась усмирить любопытство, но…

Это ж живая история!

При ней!

Как тут устоять? И она спрашивала, где-то Тигр ей объяснял все, где-то отказывал, о чем-то они спорили до хрипоты, а потом споры заканчивались в постели. И это тоже было хорошо…

Да, поезд…

Распространяться о своем знакомстве Яна не стала. Но Митя был бесцеремонен до крайности.

– Кстати говоря, жом Тигр выбрал ваше имя паролем для связи. Видимо, у вас очень длительное и близкое знакомство?

Тут уж и Валежный не выдержал. Такое знакомство – это уже не личный вопрос, а государственный.

– Тора Яна?

– И что? – огрызнулась Яна, которая вообще не любила делиться такими подробностями. – Ну, было у нас! Было! И я ни о чем не жалею!

– Тигр тоже, – вставил свои три медяка Митя.

– Но… как!?

У Валежного случился полный разрыв всех шаблонов.

Болезненный и абсолютный.

В его понимании, после расстрела всей семьи, приличной императрице надо было бежать куда поглубже в дикие леса, молясь, чтоб не догнали, а при виде освобожденца – орать и молиться. Или хотя бы отстреливаться.

Нахалка, которая отправилась в Звенигород в эшелоне этих самых освобожденцев, да еще умудрилась по дороге Тигра за… хвост потаскать, вообще в его голове не укладывалась. Никак.

Яна только руками развела. А что она может сказать на этот счет? Ей что – пешком идти было? До Звенигорода? Ее сын ждал, еще она тут время зря не тратила. И Тигр…

Во-первых, они квиты, она-то тоже всех убила. А во-вторых, удовольствие было обоюдным. Вон, до сих пор забыть не может…

Приятно?

Еще как!

Яна довольно улыбнулась и плотоядно так посмотрела на Митю.

– Дмитрий, а вы можете ему тоже письмецо передать?

– От девушки?

Яна фыркнула.

– А вот правда… с одной стороны я не замужем. С другой – давно уже не девушка. Анатомически. Как это называется?

– Тора Яна! – почти взмолился Валежный.

Яна фыркнула.

– Ладно-ладно, все в порядке, я молчу. Так как, Дмитрий – передадите?

– Разумеется, тора Яна.

Яну посетило громадное желание написать три слова (нет, не мейд ин Чайна, а про любовь) и запечатать их своим кольцом. Фамильным и фирменным.

Но… это уж точно приговор.

Даже эта пара листов – не приговор. Хотя Тигр и расписал, сколько у них людей и на каких направлениях, безжалостно сдавая своих. Хоть он и написал о некоем сотруднике Лионесского посольства… тор Дрейл?

Запомним, куда ж ты денешься.

И тор Вэлрайо?

Подождите, ваше величество Элоиза, пока я жива, я вам еще за всю семью предъявлю! Вы у меня и не отпишетесь, и не расплатитесь, и не отмоетесь! Это в том мире англичанам вслед за подставу не плевали, потому как у всех рыло в пуху было. По самый затылок!

А в этом будут! Само ваше имя станет синонимом мрази!

Еще как будут! Сами напросились! Потому как сначала обещать приют и защиту, а потом развести руками и сказать – перебьешься, это в любом мире паскудство! И точка!

А что тогда можно написать Тигру?

Почему-то в голову навязчиво лезли те же три слова.

Яна решительно выставила их обратно, и принялась подбирать…. Нет, не синонимы. А события, упоминание о которых заставит Тигра поверить в ее авторство.

Именно событиях.

Особые приметы она тоже помнила, но писать мужчине о его родинке… аккурат, вот там…

По нынешним временам такой эпистолярный жанр не в чести. Это уж точно… разве что нарисовать? Но есть подозрения, что не поймет Валежный. Ладно. Словами обойдемся.