И освобожденцы отвечали.

К утру Ас-Дархан был взят войсками генерала Логинова.

– Да, реку мы испоганили, – Логинов печально смотрел на обгорелую пристань. Хорошо хоть каменную, была бы деревянная, новую пришлось бы строить, но и камни огонь облизал со всей жадностью. И кое-где нефть еще горела.

Илья только плечами пожал.

– После войны справимся.

– Это понятно… каковы наши потери?

– Около шестисот человек.

Много, неоправданно много, но не всем так повезло, как Илье. Где-то и стреляли, и дрались всерьез, а кто и от огня пострадал. Водяной огонь, знаете ли…

Выпущенный на свободу дракон не станет разбираться свои там или чужие. Он всех скушает.

Флота у освобожденцев попросту нет. Нефти вчера вылили… Логинов даже не знает, сколько. Очень много. Там все горело.

Остров?

Там никто не спасся.

Город тоже сильно пострадал, на Ас-Дархану не впервые. Отстроится и будет еще красивее прежнего. Зато цель достигнута. И Логинов уже дал приказ отправить телеграмму Валежному.

Вольная теперь в их руках.

Если два генерала не промахнутся и дальше, если будут действовать согласованно – Освобождению придет конец уже к следующей зиме. Но что потом?

Потом – будет видно. Найти худшего правителя, чем Петер, это еще очень надо постараться. В крайнем случае, править будет совет. А кто будет сидеть на троне – неважно. Хоть чучело посади, лишь бы оно не вмешивалось в дела государственные, как тот же Петер.

Вот сам Логинов никогда в них не лез.

Полками командовал и неплохо. Воевать умел. Что дано, то дано. А политика… грязно это. Типа клетки с крысами, куда рукой ни поведи, все равно цапнут. Но…

Когда ему пришла телеграмма от Калинина, когда ему предложили поддержать восстание, Логинов ответил отказом. Просто из брезгливости.

Встал под знамя?

Стой под ним до конца. И прими смерть, когда оно упадет. А вот так, из стороны в сторону, ударить в спину… нет. Сам не отдавая себе отчета, сын мещанина оказался благороднее множества торов. Да разве ему это было важно?

Важна была Русина. А потрясения и революции…

Можно прикрывать их самыми красивыми словами, но сути это не изменит. По делам узнаете их… принесли Освобожденцы кому-то добро?

Нет?

То-то и оно… а слова – это только слова. Сотрясение воздуха. Кому это важно?

– Командир?

Алексеев.

Анатолий кивнул ему.

– Подсчитываем убытки, ждем сообщений от Валежного. Надеюсь, он уже взял Сарск.

– А куда потом?

– Разумеется, на Звенигород.

Илья сжал губы и кивнул. Да, на Звенигород.

Вы мне, твари освободительные, за все ответите! За – все.

Анна, Россия

Вот уж этого звонка Анна не ждала. Но – ответить стоило.

– Слушаю?

Звонил Сережа Цветаев. Сложно ли догадаться? Даже если бы память Яны не подсказала, три буквы, плывущие по экрану телефона, отлично характеризовали абонента.

Ч.М.О.

Ни убавить, ни добавить.

– Слушаешь? Ну, привет, детка.

– Здравствуй, Сергей.

Несколько секунд в трубке молчали. А потом раздался короткий смешок.

– Знаешь, а я рад, что ты сына сохранила. Мамашка сказала…

– Знаешь, а я не рада, что вы с мамашкой ко мне лезете, – в тон ему ответила Анна. Она бы так не сказала, но вот Яна… Собственно, Сергей единственный, кто знал девушку настолько близко. Перед кем Яна сильно раскрылась.

Не хотелось бы, чтобы он заметил несовпадения и рассказал матери. Вот и пришлось… поменять тон.

– Ну, извини. Но мать – это крокодил на танке.

– Да хоть мамонт на самолете, мне-то что?

– Ян, я потому и звоню. Ты учти, она своего всегда добивается.

– Добивая тех, кто слабее?

Бульканье в трубке подтвердило ее правоту.

– Примерно так. Меня, вот, добила…

Даже против воли Анне стало жалко этого человека. И пусть она его в жизни не видела, Гошке он родной по крови.

– Все так плохо?

– Чего там хорошего. Лечить меня будут, но прогнозы самые паршивые.

– Наркота?

– Ну да. Я на синтетику подсел, а эта дрянь организм изнашивает… хрен его знает, что раньше откажет. Печень, почки, сердце… сдохну по-любому.