Шрифт:
Не заметили семян национализма.
Но хормельцы стали поговаривать, что хорошо бы им отделиться от Русины, да основать Великий Хормель! А чего?! Ух!
Яна вспомнила кадр из старого фильма. Там, где «Иван Васильевич меняет профессию». Когда Федьке прилетело сначала медальоном, потом шапкой, он себя оглядывает – и ух! Приосанивается!
Красава!
Почти царь!
И совершенно не понимает, что не шапка царя делает.
Вот и тут… Хормельцы не понимали, что сама по себе большая область и плодородная земля им ничего не дадут. Веник-то силен в связке. А если ее разорвать, да по прутику рассыпать…
Кто там будет Хормель поддерживать?
Да никто!
Он нужен, чтобы отвлекать Русину, ослаблять Русину, тянуть с него деньги…
Независимость?
Ню-ню. Все равно сожрут, сколько б и кто там не кричал. Не одни, так другие. Вопрос только, сразу или постепенно. Если правитель будет умный, то постепенно. Если дурак, то практически сразу – для исторических процессов. Лет за двадцать-тридцать.
Можно бы через Хормельскую волость в Борхум. Можно?
Нельзя.
В том-то и дело, что Борхум воюет с Русиной. И на границе там сейчас весело. Не пропустят. Никого.
А еще, если они едут в Сарск, они задевают только краешек Хормельской волости. Небольшой такой. Ну и по границе передвигаются. А если ее пересекать…
Тут Федор Михайлович даже затруднялся сказать, какой отряд нужен. Незаметно они не пройдут, не с четырьмя детьми (даже если Потап настаивает, что взрослый). А чем больше отряд, тем больше будет желающих его пощипать. Нет, не стоит нарываться.
– Значит, Сарск. А потом в Герцогства.
– Да, тора.
Яна только вздохнула, водя пальцем по карте.
Да, национализм.
Во времена оны, они с Сережей были в Крыму. Там на националиста и наткнулись. Узнав, что они русские, дурачок начал качать права, заломил им цену втрое…
Сережа хотел полезть в драку. Яна задала только два вопроса.
– Киев – мать городов русских?
– Да, – ухнул с головой в волчью яму бедный националист.
– Достойно ли матери так вести себя с детьми? Даже если дети – балбесы.
Бедняга как рот раскрыл, так и стоял молча. А что тут скажешь? Верно все. Если ты старший, если ты себя таковым считаешь, разве подобает тебе такое поведение? Яна и сама ушла, и Сергея утащила, а торговец так и стоял. К нему в голову заглянула мысль. Бывает…
На следующий день Яна получила у него пятидесятипроцентную скидку. Видимо, националист был не клинический. А вообще, мерзкое это… качество? Да вроде как не уродство, не заячья губа, ладно – мерзкое состояние души. Что-то вроде последней стадии сифилиса, когда уже и нос отвалился, и всем это видно.
Из Яны отец это быстро вытряхнул, еще в молодости, популярно объяснив, что порядочность – понятие интернациональное. А если перед тобой хороший человек, какая разница, на каком языке он говорит, какого цвета у него кожа, где он живет…
Но некоторые упорно определяют порядочность по территориальному признаку. Забавные.
– Федор Михайлович, когда мы поедем?
– Думаю, недели через две. Как раз обстановка немного прояснится – и вперед.
Яна подумала пару минут.
– Отлично. А заказ можно сделать?
– Какой, тора?
– Пару револьверов. И штук пятьсот патронов.
– Конечно, тора. А вы…
Яна пожала плечами.
– А я буду отстреливаться до последнего. Врага. Поэтому надо, чтобы патронов хватило.
А вот что она собирается вооружить Топыча и Гошку, она никому не скажет. И мальчишкам говорить запретит. Даже Мишке и Машке.
Это не вундервафля, но в нужный момент тоже может сработать. А серьезное отношение к оружию Яна детям уже прививает. Даже привила.
Ножички, знаете ли…
Смертельно не порежешься, но с оружием обращаться научишься. Неохота делать ребенка убийцей, но убитым его увидеть не хочется еще больше.
Яна твердо знала, что она может дать сыну.
Умение защищать себя. И отсюда – выжить в любой ситуации. Так, как выжила она. Так, как не смогла бы выжить Анна.
Пятьсот патронов?
Да! И пусть враги закончатся быстрее!
Была в бочке меда и ложка дегтя. А именно…
– Тора Яна! Мое почтение!
Михаил Федорович Меньшиков. Болезненный и избалованный недоросль аж двадцати шести лет от роду. Яна смотрела, и думала, что почтенный купец не иначе, как был крепко орогачен супругой. А иначе как у него могло на свет появиться ЭТО?
Они даже рядом не смотрелись, как родственники! Вот Марфу Яна помнила, кровь с молоком, крепкая здоровая баба, сбитая такая, есть за что подержаться. Бедром заденет – на три метра улетишь.