И караулили!

Честное-благородное!

Податаман им поверил еще меньше. Махнул рукой, и приказал собираться. Может, и правда - так? Пока пешочком до места, пешочком... а там и видно будет. Глядишь, к тому времени, как они доберутся, и дело закончится.

Своя жизнь для 'счастливчиков' была единственной и непреходящей ценностью. И класть ее за Пламенного и Освобождение они не собирались. Нашли дураков!

Леонид, конечно, этого не видел. Он был в другой деревне. И очень сокрушался, что мало травы нашли. Так бы...

Эх, и времени мало!

Но что смогли - они сделали.

Стройного фронта не будет, количество нападающих они уменьшили, а может, и еще уменьшат. Есть там такое место.... Очень удачное. Там и десяток сотню сдержит.

Сами, конечно, полягут, тут все понятно. Но врагу пройти не дадут. Пока живы.

Такой вот простой выбор. Между собой и другими. И Леня сейчас выбирал других. Хоть какое время командиру дать. Ну хоть немножечко ослабить врага. А потом?

Потом - неважно. Ему уже будет неважно.

Безвременье.

Хелла с интересом смотрела в мир людей.

Раньше у нее даже с этим были сложности, а вот сейчас - сколько угодно. Хоть ночью, хоть днем. Сил хватает...

А что это мальчики делают?

А-а...

Интересно... и ведь хватило фантазии, нашли где-то...

Чего не любят кони?

Да медвежьего запаха. У них тут же медвежья болезни и приключается. И идти они туда никак не хотят. Вот Леонид и хотел устроить засаду. Чтобы кони, почуяв запах медведя, ненадолго остановились, или хотя бы дальше не пошли. А тут их из пулемета, из пулемета...

Мечты...

Пулемета с собой не было. Ну ничего, картечи хватало. А тут главное не поубивать, даже. Спешить, ошеломить... убить тоже хорошо, но вряд ли получится толком прицелиться. Ладно, хоть какой вред нанести - уже неплохо.

Хелла задумалась.

Смельчаков она любила, иногда и не в гастрономическом плане. Храбрость смертных вообще вызывает уважение даже у бессмертных. И она отчетливо понимала, что отряд обречен.

А как вы думаете?

Наступление планируется развернутым... хорошо так развернутым. Храбрецов сметут и пройдут по их трупам. А жалко. Хорошие мальчики, особенно главный... надо бы запомнить.

И приглядеть. И пригласить.

Не сейчас, конечно. У богов много времени...

Вообще, богам запрещено напрямую вмешиваться в некоторые расклады. Но... тут другой случай.

Запрещено. Пока смертные не призовут ее на помощь. А тут идет война во имя самой Хеллы. Ладно, императрицы Анны, но тут никакой разницы нет. Фактически, Яна пригласила Хеллу уже одним своим присутствием. Яна - мертва, она принадлежит Хелле и все ее имущество тоже принадлежит богине. В частности - Русина.

Почему Хелла и окрепла.

Почему и смогла стать кем-то большим, нежели снежный призрак во дворце изо льда.

А сейчас хочется вмешаться. Не сильно, нет...

Но...

Русина, окрестности Звенигорода.

Леонид четко понимал, что он обречен.

Не с его силами кого-то там останавливать. Что смогли они сделали, коней потравили аж в трех селах, но то капля в море. А наступление планируется развернутым. И все на Чернова. Его зажмут в клещи...

Валежный?

Нет, не успеет...

Значит, судьба такая. Им - здесь лечь, Чернову - чуть дальше. А считаться смертью дело последнее. Все равно...

Не хотел бы Леонид жить в освобожденной Русине. И видеть ее тоже не хотел бы. С другой стороны, забрать с собой побольше врагов... о, да! Хотелось бы пару тысяч, но он ведь не бронепоезд! Он всего лишь скромный лейтенант. И счет его личный перевалил только за пятьдесят убитых. Раненых, понятно, больше, но Леня писал себе в счет только подтвержденные трупы.

Мало!

Авось, сегодня наверстаем... ну... хоть бы до сотни дотянуть!

Леонид оглядел своих ребят. Свою команду. Каждого знал, каждого сам подбирал... вот Иван. Веселый, неунывающий, шутник и балагур, замечательный лошадник. Зубами сегодня скрипел, но сделал, что надо.

Вот Митька. Серьезный, с ресницами, как у девушки. Травник и лекарь. Он и нашел сегодня траву, от которой лошади пали.

Вот Федот. Спокойный, сдержанный... его личный снабженец, который может найти снег посреди лета и продать его по самой выгодной цене.

Всех он знает. И сейчас ему еще от этого больно. Его люди... почти что его семья...