— Я не пойму, Жирный, ты себя бессмертным почувствовал, что ли? Совсем страх потерял? — наконец не выдержал он и прервал затянувшуюся паузу.

— Ну, можно и так сказать, — задумчиво отозвался я, продолжая пить компот, — Я тут недавно осознал, что смерти нет. Это всего лишь очередной круг перерождения. Ну и смысл мне её бояться тогда?

— Бля, да ты, гляжу, в философы решил податься? — внезапно он наклонился вперёд и долбанул кулаком по столу, — Быстро поднял свою жирную задницу со стула, и пошёл перед моей девушкой извиняться! Тогда, может быть, я тебя не сильно отделаю, говнюк, — последние слова он чуть ли не в лицо мне выплюнул. Я спокойно допил компот, аккуратно поставил стакан на стол, и задумался. Похоже, тут без вариантов. Либо я прогибаюсь, не вылезая из уже привычного им всем образа безобидного толстяка и меня будут чморить все подряд, либо надо что-то менять…

— Да пошёл ты на хер… — медленно, с расстановкой произнёс я, глядя ему прямо в глаза, — И девушку свою придурушною с собой туда захвати. Ищите себе другого идиота, который её облизывать будет, а мне на неё насрать теперь, да и на тебя, в общем то, тоже.

— Ах ты сука! — он прямо через стол попытался дёрнуться ко мне и ударить, но сделать это из того положения в котором он сидел это было не так просто, да и я был готов к подобному развитию событий и чуть отклонив голову назад, ушёл от удара, и, схватив его за волосы, впечатал мордой в стол. В столовой установилась полная тишина, лишь кто-то ошарашенно присвистнул.

— Убью, тварь! — он попытался рывком освободиться, но я лишь крепче прижал его голову к столу.

— Слышь, психованный, угомонись уже… — прошипел я ему в ухо, — Ты нашел, блять, место, где разборки устраивать. Чёрную метку захотел себе? Камеры же кругом.

Он притих, видимо, обдумывая ситуацию

— Отпусти уже… — наконец глухо произнёс. Я на пару секунд задумался, но всё же отпустил. Не вечно же его так держать? Долго я не удержу. Захочет в драку лезть? На здоровье. Ему же хуже будет. Но в драку он не полез. Молча пригладил рукой растрепанные волосы, мрачно оглядел притихшую столовую, и встал.

— До скорой встречи, жиробасина, — ухмыльнулся он, вытирая взятой со стола салфеткой льющуюся из разбитого носа кровь, — Ты прав. Здесь нам нормально поговорить не дадут. Но ты не переживай. Я обязательно что-нибудь придумаю… — он развернулся, и пошёл к выходу. Вот и поговорили…

***

— Ну ты, Жирный даёшь… — выдохнул Глиста, когда я вышел из столовой. Рядом стоял Шкет, и с немым изумлением рассматривал меня. Они, оказывается, встали за дверью, и подсматривали за происходящим.

— Ты понимаешь, что тебе теперь жизни тут совсем не дадут? — отмер наконец Шкет, — А через тебя и мы можем попасть под раздачу.

— А до этого что, жизнь была?! Ты серьезно считаешь, что главное это сидеть тихо и не отсвечивать, что бы не дай бог тебя никто не тронул? — Шкет не выдержал моего взгляда и опустил глаза, — Вы что, не понимаете, что нельзя позволять вытирать о себя ноги? Побьют, говоришь? Да и хрен бы с ним! Это ещё не самое страшное. Встал, вытер кровь, и пошёл дальше. Зато внутри, — постучал я по грудной клетке, — Не будет этого жгучего чувства стыда, что тебя поимели! Раз дал отпор, другой, третий и со временем они поймут, что с тобой лучше не связываться и найдут себе жертву по спокойнее. Вы что думаете, что главное тихо отсидеться в детдоме, а уж когда выпуститесь — всё переменится? Да нихрена не изменится! Жизнь там, — ткнул я пальцем в окно, — Будет гораздо жестче, чем здесь. Да вам детдом ещё раем покажется, уж будьте уверены!

— Да ладно тебе… Чего ты разошёлся-то… — отводя взгляд, пробормотал Глиста.

— А с того, что вам пора бы снять уже розовые очки, вытереть сопли и понять, что если вы не научитесь постоять за себя, то об вас и дальше все будут вытирать ноги. Всю жизнь. Я, когда вы меня в медпункт отвели, одно понял. Да, мне больно. Очень больно. Но это не та боль, когда ты терпишь все издевательства и унижения. Поверьте. Уж лучше быть избитым, чем терпеть издёвки. Лично я больше этого терпеть на намерен! А вы — как хотите. Вам решать, — я развернулся и побрел в сторону комнаты. Пусть думают. Надеюсь, что с пафосом не переборщил. Но и дальше так это дело оставлять было нельзя. Они должны понять, что боль, это ещё не самое страшное в жизни. Да и команда мне нужна. Одиночки не выживают. А от членов команды, которые всего и всех боятся, толку не будет. Через пару секунд я услышал, что они двинулись следом, и вскоре догнали меня.

— Ты знаешь… — начал тихо Шкет, — А ведь ты сейчас чем-то Психа напоминаешь… Он когда к нам поступил, его же тоже сломать пытались. Кирпич со своей компанией сходу попытались объяснить, кто здесь главный. Он их послал. В первые же выходные на него напали Кирпич с Ломом и остальной компанией и крепко избили. Он хоть и крепкий парень, вот только что ты сделаешь, когда на тебя четверо нападают? Хотя просто это им не далось. Он как одержимый отмахивался. Стоял до последнего, пока его с ног не сбили и не запинали. Вот только когда он вышел из медпункта, то на следующих же выходных отловил всех поодиночке и поколотил. Один на один он сильнее любого из них. И так несколько раз повторялось. То его толпой месят, то он по одиночке всех в кровь избивает. Пока в итоге Кирпич с компанией не плюнули и не стали обходить его стороной. Его именно поэтому Психом и прозвали, что для него нет авторитетов и он всегда до конца идет. Ничего не боится.

— И Рыжая Стерва сразу тему просекла, стала глазки ему строить, — добавил тихо Глиста. Вот, кстати, насчёт прозвищ.

— Слушайте, может хватит уже по этим дибильным прозвищам друг к другу обращаться? Вам самим-то не противно, когда вас так называют? Ну ладно Шкет, это ещё не так обидно, вроде, но уж тебе-то, Глиста?

— Да я так-то привык уже… — пожал плечами он, — Вообще, меня Андрюхой зовут, но как-то не привычно, если меня так называть будут. Лучше уже по старому… — мы наконец дошли до комнаты, и попадали по кроватям. Есть полчаса на отдых, и на физкультуру опять идти. Ещё не забыть бы, что мне к этой стерве медсестре на отработку идти сегодня вечером.