— Красивая спина! — искренне сказал я. Беата нахмурилась, лицо ее стало сердитым, но я отрицательно помотал головой:

— Правда…очень красивая спина. И вообще — ты очень красивая. Хочешь, я уберу эти шрамы?

Беата кивнула, подняла на меня взгляд, и…густо покраснела. А я вздохнул, и выругался про себя: вот так похоже что и работает эта самая некромантская магия. Вошел в ближний контакт, сказал пару слов, и…готово! Теперь эта девица тоже перестанет спать ночами, представляя себя в моих объятиях. С одной стороны хорошо, а с другой…не слишком ли странный след я за собой оставляю? Как бы кто не сопоставил это повальное увлечение «принцем», и то, что написано о некромантах в старых книгах. Косвенный признак, ведь правда же…а инквизиции на Земле вполне хватало косвенных признаков, чтобы отправить колдуна на костер.

Со шрамами и с синяками расправился быстро. Рука уже набитая. Беата молча оделась, и уже выходя за ширму, тихо сказала:

— Я тебе должна! И вышла, не уточнив, как же будет расплачиваться за свои долги.

Впрочем — я как-то об этом и не подумал. Тем более что мне было совершенно не до того. Пациенты валили валом — в основном девушки, которые сноровисто раздевались и показывали свои гематомы и опухоли, которые я оперативно и довольно-таки мастерски убирал. Да, сила моя возросла, я уже и без мутагена работал раза в три эффективнее, чем в самом начале моей лекарской деятельности. Интересно, а что будет потом? Сколько еще продлится мое развитие, на каком уровне оно остановится?

Я работал в медкабинете почти до самого вечера, лишь с перерывом на обед. В основном девицы — их через кабинет прошли десятки, черт подери! Ощущение такое, что девки шли уже и не лечиться, а только для того, чтобы я их как следует рассмотрел и пощупал! Но ведь не откажешь — на самом деле у всех синяки, ушибы, а у некоторых даже трещины в кости.

И вот когда время перевалило далеко за полдень, меня внезапно вызвали к ректору. Я сполоснул руки в тазике, и с облегчением покинул медкабинет, под грустными взглядами девушек у его дверей — очередь уменьшилась совсем ненамного.

— Что случилось? — спросил я у Хельги, которая была серьезна и озабочена, как никогда.

— Если бы я знала! — ответила она, и наклонившись к моему уху, тихо прошептала — Сегодня приходил ректор ТОЙ Академии. Они с папенькой сильно ругались! Ректор вопил так, что даже я слышала! Требовал тебя судить, карать и все такое прочее. Что ответил папенька — не знаю. А еще — целый день шли посыльные с какими-то письмами. Что в них — тоже не знаю. Папа вызвал Рогса и библиотекаря. Они сидели, чего-то решали. И сейчас сидят! Хотела подслушать, но не дали. Папенька очень зол, сказал, что уши мне оборвет, если стану слушать. А он может! Он что обещает — всегда выполняет! Так что давай, держись!

***

В кабинете сидели трое — ректор Зоран, безопасник Рогс и мой старый знакомый — философ-библиотекарь мастер Гийом. Когда я постучал и вошел на приглашение, все три преподавателя уставились на меня с таким странным выражением на лице, что я даже слегка опешил. Чего так вытаращились, будто первый раз увидели?

— Гадаешь, курсант Син, зачем вызвали? — мрачно спросил ректор, а Гийом широко улыбнулся и кивнул мне, как старому знакомому:

— Давненько не виделись! Неделю уже не захаживаешь! Некогда, да? Девки, танцы, музыка…драки. Зачем книги? Что тебе с этих книг?

Ректор недовольно посмотрел на коллегу, потом на меня, а после громко (я чуть не вздрогнул!) хлопнул на стопе бумажных листов, лежащей перед ним, и ровным голосом сказал:

— Это первый случай в моей практике. И вообще — первый случай за то время, что существует Академия (Гийом хрюкнул, прикрыл рот рукой). Знаешь, что это такое, курсант Син?

— Не имею ни малейшего представления — искренне ответил я — Что, неужто все жалобы побитых?

— Нет — спокойно ответил ректор — Жалобы у меня в другой стопе. Их гораздо меньше. Это, к твоему сведению…вызовы на дуэль. Двести девятнадцать вызовов!

— Сколько?! — не поверил я своим ушам

— Двести. Девятнадцать. Вызовов — с расстановкой сказал ректор — И два из них от преподавателей Академии. Начальника службы безопасности и преподавателя тактики. Одному ты сломал нос, второму выбил передние зубы.

— А пусть не лезут! — автоматически парировал я, и философ вдруг захохотал. Он хохотал долго, повизгивая, вытирая слезы, а успокоившись, извинился, глядя в лица своих мрачных коллег, и сообщил, что он не получал такого удовольствия очень давно. Так что можно его простить. Чтобы преподаватели Академии вызывали курсанта?! Он такого вообще не помнит. Этого просто не может быть!

— Ну и что будешь делать? — осведомился ректор, глядя мне в глаза — Вот с этими вызовами — что будешь делать?

— А что я могу с ними делать — пожал я плечами — Убью всех, что мне еще делать?

И философ начал хохотать. А когда он отсмеялся, ректор снова посмотрел мне в лицо, и тихо сказал:

— Вот этого я и боялся. Представляю доклад Императору: «Курсант Син на дуэли убил двести семнадцать курсантов, и двух преподавателей Академии Тактики. Ректору удалось уйти живым, так как он был занят лечением сломанной Сином челюсти.