Да, доходило и до драк. К нашей Академии приходили чтобы подраться, наши ходили к их Академии. После нескольких смертельных случаев — посещение конкурирующего учебного заведения без разрешения руководство запретили строго-настрого, под страхом отчисления.

Это было очень давно, сейчас уже такого дикого противостояния нет, тем более что в Академии Магии курсантов в два раза меньше, что в Офицерской Академии. Но…прежние правила никуда не исчезли, они сохраняются, и…вот при таких понимаешь ли безобразиях, при такой конкуренции, эти многоумные устраивают балы! Да, совместные балы, которые якобы должны укреплять, приближать, скреплять и все такое прочее. И первый бал должен состояться через три недели после начала занятий, на праздник Святого Сегрена, покровителя воинов.

Ни про какого Сегрена я и не слыхивал, про бал тоже, и был немало удивлен тем, что оказывается — отказаться от участия в этом событии можно только в том случае, если ты шибко болен, ранен или умер. В остальном — бал в ранге положенности. Хошь, не хошь, а давай, балуй! Или балься? Или бальсируй?

В общем, после этого известия я побежал в город и срочно сшил себе мундир из хорошей ткани (пришлось переплатить за скорость), приобрел новые ботинки, а еще — наконец-то навел порядок у себя на голове. Сходил в хорошую, дорогую парикмахерскую, где их моей белой гривы сделали нечто удобоваримое. Нет, совсем волосы не постригли — они у меня очень отросли, и сейчас опускались до самых плеч. Их подровняли, а еще — перехватили специальной лентой, для удобства хождения. Тут это называлось «воинский хвост». Кстати — такая прическа имеется у многих наемников.

Вообще-то я предпочел бы постричься практически налысо, но посмотрел в зеркало, и вспомнил свою уродски обработанную голову в момент моего прибытия в этот мир, и решил, что раз я уже не нищий, то и выглядеть буду соответственно.

***

Утро. Сигнал колокола. Пора вставать. Поднимаюсь, делаю зарядку — бой с тенью, растяжку, упражнения с мечом. Благо что комната большая, тут есть где развернуться.

Кстати — у наших «конкурентов» таких «номеров» нет. И это еще одно отличие нашей Академии от обычной. Они живут в маленьких комнатах по два человека. И это считается правильным, ибо воин должен испытывать лишения, ведь только так закаляется его душа. Ну и тело соответственно. Глупо, конечно же…но в чужой монастырь…понятно.

Пока скакал с мечом — в дверь постучали. Прячась за дверной створкой, выглянул — Ана. Почему прячась? Да потому что голый, как младенец. Тут спят голыми, или когда холодно надевают что-то вроде ночной рубашки — вне зависимости мужчина ты, или женщина. Спать в ночнушке — это не для меня. Так что уже привык голышом.

Ана моему виду не удивилась — она меня видала во всех видах, как и я ее разумеется. Девушка сразу же занялась уборкой, протиркой пыли, хотя вроде бы и протирать тут было нечего, ну а я закончил комплекс упражнений.

Кстати, работать с мечом я точно стал гораздо лучше. Откуда знаю? Да чувствую это. Переходы из стойки в стойку, уклоны, нырки — все это дается легко, так, будто я родился с мечом в руках. Знаю, откуда дует ветер — Хенель ведь сказал, что оставил мне свои умения. Вот они и начали у меня проявляться — медленно, но верно.

После гимнастики пошел в душ, потом растерся широким жестким полотенцем. Заканчивал мыться уже холодной водой — бодрит, тем более что на город как-то сразу опустилась летняя жара. Зима, она же сезон дождей — закончилась, настало время долгого, очень долгого лета.

Не одеваясь, пошел в гостиную, где уцепил Ану за руку и потащил в спальню. Она вяло сопротивлялась, потом покорилась судьбе и покорно дала себя утащить. В спальне я приказал ей раздеться догола, и опять она так же вяло и заторможено это сделала — как заводная кукла, у которой кончается завод. Раздевшись, осведомилась, в какую позу ей встать, и не дожидаясь ответа приняла коленно-локтевую позу, зная, что я предпочитаю эту позу больше всего. Я в ответ вздохнул, и сообщил, что сегодня утром мне не до игрищ, а я всего лишь хочу ее осмотреть.

Да, опухоль обнаружилась на правом бедре. Пульсирующая, красная, впившаяся в тело черными жгутиками-ножками. На ее уничтожение у меня ушло минут пятнадцать — я уже довольно-таки хорошо поднаторел в уничтожении этой пакости, так что красная погань извиваясь и корчась в муках сгинула, будто ее никогда и не было.

А потом я все-таки не выдержал, прыгнул в кровать, и…случилось то, что случилось. Ана кстати сказать явно получила удовольствие, и какого черта тогла строила рожу, изображая из себя попранную невинность? Кто только сутки с небольшим назад прыгала на мне, запрокидываясь назад и дергая себя за соски? Страстная между прочим девушка, очень даже страстная. Может жениха себе нашла? Потому и сопротивляется?

Мы лежали на постели рядом, успокаивая дыхание, и первое, что я спросил у своей маленькой любовницы:

— Послушай…кто тебя хочет извести? Кто может желать тебе зла? Ну-ка, вспоминай! У тебя есть недоброжелатели?

Ана вздрогнула, потом резко, одним движением села на постели, обхватив себя руками за плечи. Обнаженная спина ее была такой гладкой, такой беззащитной, что я не выдержал и провел по ней ладонью. Ана поежилась, вздохнула:

— Я не знаю. Есть у меня одно подозрение, но…это же не может быть! Не так давно я зашла к тетушке…она увидела меня без родимого пятна, охнула, поздравила, стала расспрашивать, как и чего. Я сказала, что вылечилась в Академии, у самого лучшего лекаря. Про тебя ничего не сказала. Мол, накопила денег и все отдала. А пока разговаривали, приходит парень — я его с детства знаю, сын булочника Перона, хороший парнишка…