Шрифт:
— Хочешь? — она вздрогнула от прикосновения его руки, которая поднималась по внутренней стороне её бедра.
— Хочу… тебя…
Александр легонько толкнул каждую ногу, чтобы Агата раздвинула их шире.
— Молодец, каттен!
Он прижался рукой к её самому чувствительному месту через ткань трусиков. Но и этого хватило, чтобы она выгнулась и застонала. Чтобы удержаться, Харрис сжала плечи Александра.
— Ещё…
— Нетерпеливая девочка.
Он водил пальцами медленно. Её желание становилось все больше. Агата терлась о него, пытаясь прижаться ещё ближе.
— Повернись ко мне спиной.
Агата выполнила его просьбу. Алекс тут же одной рукой обхватил её за талию, а другой стянул трусики. Её стон раздался в маленькой кладовке.
Александр нетерпеливо прижал Агату к себе так близко, что она почувствовала его возбуждение.
— Хочешь меня?
— Не-е-ет…
Его пальцы резко вошли в неё и так же резко вышли.
— Пожалуйста… — заскулила она.
— Ты же не хочешь?!
— Хочу-у-у…
Больше Александр не стал медлить. Его пальцы вновь оказались в ней. Он двигал ими нежно и не спеша. И с каждым её стоном они все ускорялись и ускорялись.
Нильсен провел языком по её шее и так сильно ускорил движения рукой, что Агата не могла сдерживать крики. Ей было так хорошо, что девушка забыла где находится.
— Молча, лилла каттен. Молча. Ты же не хочешь, чтобы нас прервали в такой момент, — усмехнулся он.
Харрис откинула голову на плечо Нильсена, задрожала и обмякла. Алекс обхватил её двумя руками, удерживая на ногах и поцеловал в шею.
— Думаю, тебе достаточно.
Агата придя в себя, повернула голову к Александру, смущенно опустив глаза.
— А как же ты?
Александр усмехнулся, и наклонившись к Агате, поцеловал в губы.
— Я свое ещё получу… вечером…
9
***
Вечером Александр стоял на балконе, облокотившись руками о перила. Агата подошла к нему. Ощутив её присутствие, он лишь слегка повернул голову в её сторону, а затем снова уставился вдаль.
— Я не помешаю?
Нильсен молчал некоторое время.
— Нет… Конечно, нет.
Харрис придвинулась к нему вплотную.
— Что-то случилось? Ты какой-то задумчивый, — она коснулась его руки.
— Мама через неделю приезжает, — он повернулся к Агате и посмотрел в глаза, — она снова взялась за старое. У нас с ней очень сложные отношения. И приезжает она не просто так, а хочет познакомить меня с какой-то своей знакомой, — Александр недовольно поморщился.
— Что? — Агата дернулась и отвернулась. Она вновь почувствовала себя идиоткой, которая повелась на любовь Нильсена.
— Агата, с тобой все хорошо? — осторожно спросил Алекс, увидев её странную реакцию.
Она быстро закивала головой, повернулась к нему и натянуто улыбнулась.
— Я матери рассказал про нас. И тебе предстоит знакомство с ней, — его улыбка устранила все её сомнения. Нильсен ухватил её за бедра и усадил на перила. Он навис сверху, страстно впиваясь в шею, прикусывая её. Агата интуитивно прижалась к нему и тихонько простонала.
Харрис мягко коснулась его губ, замерев на секунду, ожидая от Александра действий, и он моментально её поцеловал. Они целовались ненасытно, страстно. Он кусал её губы, вторгался языком в её рот. Руки гладили её ягодицы. Ещё несколько прикосновений губ, и они отстранились, смотря друг другу в глаза.
Сильные руки Александра подхватили ее, заставляя обвить его талию ногами. Его ладони сжали её ягодицы, оставляя на них следы. Нильсен зашёл в комнату. Агата вцепилась в его волосы, притягивая к себе еще ближе. Короткие, жадные поцелуи, напоминающие укусы. Воздуха в лёгких не хватило. Спиной девушка почувствовала поверхность стены, а одна рука Алекса начала медленное движение вверх, задирая платье. Его пальцы прошлись по спине, погладили талию, а затем накрыли грудь. Платье быстро было отброшено в сторону.
Ладонь Алекса мягко сжала её грудь, а большим пальцем он погладил напряженный сосок. Не выдержав такой пытки, Харрис застонала ему в губы, и была оторвана от стены, и уже через несколько секунд почувствовала под собой мягкую кровать. Нависая над ней на согнутых руках, Нильсен оставил жадный поцелуй на ее губах, а затем короткими нежными поцелуями спустился по шее к ключицам. Каждое его прикосновение запускало по её телу волну мурашек. И когда его губы накрыли её сосок, она выгнулась, громко простонав.