— Нужно будет зайти за тем взломщиком-пуэрториканцем. Видите ли, возомнил себя этаким Зорро. Вроде это он у себя дома развесил сабли на стене? Для начала водил за нос инспектора, которой пришлось его блюсти; у неё к нему якобы имелись какие-то ещё притязания; мы, значит, поручились за него, а затем он не соизволил явиться в суд на слушание своего дела. Я звонил в департамент полиции Делрей, хотел на всякий случай предупредить, что, возможно, мне понадобится подкрепление — смотря как будут складываться обстоятельства. А они мне в ответ: «Это ваши трудности». Им просто неохота связываться с теми его бабами, что там живут вместе с ним. Его психопатки выцарапают глаза любому, кто только осмелится тронуть Зорро хотя бы пальцем.

— Тебе нужна помощь? Возьми с собой Луиса.

— Нет уж. Лучше уж я сам, — раздраженно отказался Уинстон, засовывая пистолет за пояс и прикрывая его сверху футболкой. — Кого это ещё ты записываешь?

— Сокрытие оружия. Десять тысяч.

— Многовато будет.

— Но только не для Бьюмонта Ливингстона. Он уже как-то раз до этого попадался на автоматах.

— Бьюмонт — если он с Ямайки, то наверняка тут же постарается подорвать отсюда.

— А вот один господин отрекомендовавшийся «афро-американцем» и внесший деньги за него, клянется и божится, что он этого не сделает.

— Кто он? Мы его знаем?

— Орделл Робби, — ответил Макс и сделал небольшию паузу.

Уинстон лишь покачал головой.

— А где он живет?

— На Тридцать-первой, как раз на выезде с Гринвуд. Ты знаешь, что это за район? Там все уже давно схвачено и провязано. Там люди вынуждены ставить себе решетки на окна.

— Если хочешь, я его проверю.

— Он знаком с Луисом. Они старые приятели.

— Тогда жди подвоха, — сказал Уинстон. — Где живет этот Бьюмонт?

— На Ривьера-Бич. Ничего особенного. Так себе, обыкновенная «шестерка», не более, но мистер Робби настолько им дорожит, что даже готов выложить за него десять тысяч.

— Мечтает выдернуть его оттуда, прежде, чем полицейские припрут того к стенке и он расколется. Я могу заняться им, когда повезу Зорро.

— Не стоит. Мне самому все равно туда ехать. Нужно доставить Регги.

— Снова не явился на слушание? Вот красавец!

— Говорит, что у дорогой мамочки был день рождения, и он забыл.

— А ты и уши развесил и сразу же поверил. Готов поклясться, временами ты начинаешь относиться к ним, как если бы они были совершенно обычными людьми, ничем не отличающимися от всех остальных.

— Мне очень отрадно, что мы с тобой заговорили об этом именно сейчас, — сказал Макс.

— Ну да, но только лично меня такое твое поведение совсем не радует, — недовольно продолжал Уинстон, — и нечего здесь умничать. Как будто ничего не способно вывести тебя из себя. И даже господин Луис Гара, отнимающий у тебя столько времени, совершенно не действует тебе на нервы.

— Нет, это не так. Луис действует мне на нервы, — спокойно сказал Макс.

— Ну тогда дай ему под зад коленом и запри дверь. А потом позвони в эту вонючую страховую компанию и поставить их в известность, что между вами все кончено. Иначе они сожрут тебя с дерьмом или столкнут лбами с властями штата, и ты сам это знаешь не хуже меня.

— Да, знаю, — не стал возражать Макс, снова склоняясь над пишущей машинкой.

— Послушайся дружеского совета. Все, что от тебя требуется в данное время, так это прекратить оформлять их поручительства.

— Ты хочешь сказать, отойти от дел.

— На какое-то время. А что здесь такого?

— Если ты за последнее время так и не удосужился заглянуть в отчеты нашей конторы, — сказал Макс, — то осмелюсь тебе напомнить, по ним у нас проходит ещё почти миллион баксов.

— Но это ещё совсем не означает, что именно поэтому ты обязан здесь работать. Как-нибудь выкрутишься. Но зато потом, когда по конторским книгам уже ничего не будет проходить, ты как нормальный человек сможешь начать новую жизнь.

— Но как и всем нормальным людям, мне ещё приходится оплачивать счета.

— Правильно, но ты и с этим справишься, если захочешь; было бы желание. Лично я считаю, что ты уже устал от этого бизнеса.

— И снова ты прав, — согласился Макс, чувствуя усталость от самого этого их разговора.

— Но сам ты не видишь выхода из сложившейся ситуации, а поэтому продолжаешь вести себя так, как будто тебе ни до чего нет дела.

Макс не стал возражать. Как-никак а вот уже целых девять лет они работают вместе. Уинстон хорошо знал его. В кабинете воцарилось молчание, а затем Уинстон сказал:

— А как успехи у Рене? — он явно решил подобраться к нему с другой стороны. — Все получается?

— Тебя интересует, оплачиваю ли я ещё её счета?

— Если не хочешь, можешь мне ничего не рассказывать.

— Нет, отчего же, — запротестовал Макс, переставая стучать на машинке.

— Вот самый последний прикол. Я захожу в контору, я только что возвратился от судьи, с которым у меня был разговор о Регги, она звонит.

Он на мгновение замолчал, в то время как Уинстон поудобнее устроился за столом, и теперь выжидательно смотрев на него, приготовившись слушать.