— Не знаю, а угадываю.

— А! — вскричал дон Пабло в отчаянии. — Батюшка, бежим туда… к моей сестре!..

И они оба бросились вон из комнаты.

Неизвестный, оставшись один, завернул раненого в плащ, взвалил его себе на плечи с такой легкостью, как будто это был ребенок, и вместе со своею ношей вышел из дому.

Было около шести часов утра.

Генерал Вентура, губернатор провинции, удалившись в свои апартаменты, спал еще глубоким сном, как вдруг дверь в спальню с шумом распахнулась, и в комнату вошел офицер.

— Что такое случилось, капитан Лопес? — спросил губернатор, тщетно стараясь придать твердость своему голосу, который невольно дрожал от какого-то страшного предчувствия.

На заданный ему губернатором вопрос капитан лаконично отвечал таким тоном, который сам по себе уже предвещал беду:

— Ничего хорошего.

— Что значит «ничего хорошего»? Уж не взбунтовался ли народ?

— Клянусь честью, нет. Я думаю, что никто даже и не помышляет об этом.

— В таком случае, — сказал повеселевший генерал, — скажите мне, какого черта вам нужно от меня, что вы явились в такую рань?

— Мне ровно ничего не нужно, — отвечал капитан могильным голосом, — вас хочет видеть какой-то солдат, который явился неизвестно откуда… Я пришел спросить вас, что делать с ним.

— Постойте, — перебил его генерал, лицо которого внезапно потемнело, — кто такой этот солдат?

— Как будто драгун.

— Драгун!.. Ведите его сюда, ведите его сюда!… Как вы меня напугали, прости вас Господи, своей странной манерой говорить обиняками!… Этот солдат, по всей вероятности, явился сообщить мне о скором прибытии отряда, который должен был бы давным-давно быть здесь.

Капитан с видом сомнения пожал плечами.

— Что такое еще? — спросил генерал, которого сильно испугала эта выразительная пантомима. — Что такое еще смущает вас?

— Ничего кроме того, что солдат этот явился в таком печальном виде, что едва ли он может принести вам приятное известие.

— Мы сейчас узнаем, в чем дело. Позовите его.

— Да, это правда, — согласился капитан.

И он вышел.

Генерал вскочил с постели и быстро оделся.

Вдруг с пласа-Майор донесся сильный шум, генерал подошел к окну, поднял занавеску и взглянул на улицу.

Целая толпа с громкими криками и в страшном беспорядке двигалась со всех сторон к площади.

— Что там такое происходит? — с тревогой спрашивал себя генерал. — Что означает весь этот шум?

В это время крики еще больше усилились, и отряд коман-чских воинов показался с калле-де-ла-Мерсед, быстро и в строгом порядке направляясь к дворцу.

При виде этого зрелища генерал остолбенел.

— Опять индейцы! — пробормотал он. — Каким образом осмелились они явиться сюда? Значит, им ничего еще неизвестно о прибытии драгун? Меня более чем удивляет эта смелость с их стороны!..

Он опустил занавеску и отошел от окна.

Солдат, о котором докладывал ему капитан, стоял перед ним и ждал, пока губернатору угодно будет обратиться к нему с вопросом.

Вид солдата заставил генерала содрогнуться с головы до ног. Солдат был страшно бледен, мундир его был разорван и весь в грязи, как будто он совершил длинный и утомительный переход.

Генерал Вентура решил сразу рассеять все сомнения. Он уже открыл было рот, чтобы приступить к допросу, как вдруг дверь отворилась и в комнату вошло несколько человек офицеров, а с ними капитан Лопес.

— Генерал, — сказал капитан, — идите скорей… вас ждут в зале совета… Индейцы явились за ответом, который вы обещали дать сегодня утром.

— Э! Чего это вы так испугались, господа? — строгим тоном сказал генерал. — Насколько мне известно, в городе все спокойно… Индейцы не подожгли его… Я не успел еще обсудить, что отвечать этим дикарям… пусть они подождут, пока я дам им аудиенцию.

— Хорошо, хорошо, генерал, — грубым голосом отвечал капитан Лопес, — город еще не загорелся с четырех концов, но это легко может случиться, если вы будете продолжать поступать таким образом.

— Как! Что это значит? — вскричал генерал, бледнея от страха. — Неужели дела наши так плохи?

— Да хуже этого ничего и быть не может, и нам нельзя терять ни минуты, если мы хотим избавить город от больших бед.

— Кабальеро, — сказал генерал прерывающимся от страха голосом, — мы прежде всего должны заботиться о спасении города… я иду вместе с вами.

И, не обращая больше внимания на солдата, генерал направился в зал совета.

Беспорядок, царивший на улице, отразился и на дворце.