— Вам надо бы явиться немного раньше, негодяи… Кстати, куда это вы запропастились? Я не мог вас найти, выйдя из дому.

— Мы гонялись за лошадью, капитан, — нагло лгал Карнеро.

— Что? Вы ловили мою лошадь?

— Да. Едва вы вошли в дом, как из кустарников выскочил неизвестный человек, завладел лошадью, обрезал у нее повод и умчался на ней… Мы были недостаточно близко, чтобы остановить негодяя, поэтому мы пустились за ним вдогонку, но он, по-видимому, не имел намерения украсть лошадь, потому что после получасовой бешеной скачки, в продолжение которой мы так и не смогли его нагнать, он остановился и, бросив лошадь среди дороги, исчез в чаще, куда нам уже нельзя было за ним гнаться… Волей-неволей пришлось отказаться от поимки негодяя. Мы взяли лошадь и вернулись назад.

— Что это за сказку рассказываете вы мне, негодяи? — вскричал капитан гневно.

— Это не сказка, а вполне правдивая история, капитан, — невозмутимо отвечал Педросо. — Теперь мне ясно поведение этого человека, которое поначалу казалось очень странным.

— Ну, говорите, что вам ясно?

— Карай! Все очень просто. Этот человек хотел заставить нас удалиться затем, чтобы дать своим сообщникам, по всей вероятности, скрывшимся в этой чаще, возможность напасть на вас при выходе из дома, где вы были в гостях.

Капитана, видимо, заставил призадуматься рассказ его сообщников, вовсе не такой уж неправдоподобный. В последние дни ему не раз и самому приходилось слышать о подобных случаях. В конце концов, он поверил рассказу Педросо, тем более, что его слова с готовностью подтвердил Карнеро, и подозрение, мелькнувшее было в голове капитана относительно дона Гутьерре, совершенно развеялось. Кроме того, он отлично понимал, что богатый гасиендер, не ожидавший его визита, не мог вдруг, экспромтом, подготовить ему ловушку.

— А если вам доведется когда-нибудь встретить этого человека, узнаете вы его или нет? — спросил капитан у Педросо.

— Вполне, капитан. Мы успели рассмотреть его как следует.

— Тогда, значит, еще не все потеряно.

— Только вот беда, мы не видели его лица, — добродушно заметил Карнеро.

— Как это так, негодяй, не видели?

— Капитан, это значит, что он все время показывал нам только спину.

— Убирайтесь к черту! Вы оба болваны.

Разбойники обменялись насмешливыми взглядами и стали усердно помогать капитану, основательно деморализованному в результате случившегося, сесть на лошадь.

— Черт побери всю эту дурацкую историю! — пробормотал дон Ремиго. — Мне удалось так ловко заполучить сто унций… Будь прокляты эти мошенники, сумевшие отнять у меня золото!

И, окинув долгим тоскливым взглядом дом дона Гутьерре, капитан с грустью повернул лошадь на дорогу.

Не удивительно, что дон Ремиго был так грустен, у него были на то серьезные причины. Зато солдаты его, наоборот, были веселы, как никогда. Они так громко смеялись и разговаривали между собой, что незадачливый капитан буквально выходил из себя, однако не смел заставить их вести себя деликатнее.

Наконец, когда трое всадников подъехали к деревне, дон Ремиго повернулся к Педросо.

— Вы что-то слишком веселы сегодня.

— А что! — нагло отвечал негодяй. — Нам пока, слава богу, не о чем грустить.

— Конечно, — отвечал капитан, вздыхая. — У вас никто не украл сто унций.

— Да неужели, капитан, у вас была при себе такая крупная сумма! Это очень неосторожно с вашей стороны.

— Я только что получил ее, — грустно проговорил капитан.

— Тогда другое дело, капитан… А я, например, никогда не ношу с собой больше четырех унций из опасения какого-нибудь несчастного случая.

Дон Ремиго насторожился.

— Четыре унции!.. Это очень недурно. А эти деньги в настоящую минуту при вас?

— Конечно, капитан.

— И вы, Карнеро, имеете при себе столько же?

— О! Я еще богаче, капитан, у меня целых шесть унций.

— Вот оно что, — опять со вздохом проговорил капитан. — Теперь я понимаю, почему вы так веселы. Послушайте, Карнеро и Педросо, -добавил он через минуту, — вы должны оказать мне услугу.

— Э! — неопределенно воскликнул Карнеро.

— Гм! — задумчиво хмыкнул Педросо.

— Вы не желаете, друзья мои? — с упреком вопросил капитан.

— О! Нет, — поспешно возразил Карнеро.

— Мы отказываемся, — отрубил обычно более сговорчивый Педросо.

— Что? Вы отказываетесь?

— Да, капитан. Но, если вы не будете иметь ничего против, мы можем предложить вам маленькую сделку.

— Согласен, это избавит меня от благодарности.

— Благодарность — это теперь устаревшее дело, капитан, — сказал Педросо, презрительно сморщив губы.

— Ну, и какую же вы мне предлагаете сделку?