– Займись, дорогая, – сказал он. Войдя в гостиную, он прикрыл за собой дверь. – Пьеро?

Несколько минут он слушал. Брат говорил на диалекте. Наконец он сказал по-английски:

– Это был просто смех. Старый мерзавец пришел к папе, обнял его и сказал, что сочувствует его горю. Да, этими самыми словами. Я ему чуть не дал пинка под зад. К Кларе вызывали врача. Нет, теперь она в порядке. Это от горя, сказал он. Хрена с два, сказал я Лючии. Так что не беспокойся, Стивен. Ты чист как стеклышко. И мы тоже. Как твои дела? Застолбил место во Франции?

– Две недели назад подписал контракт. Никогда не связывайся с французским юристом: я чуть не свихнулся с ним. Но теперь все решено, и мне осталось только уплатить. Жаль, ты не видишь этого дома, Пьеро. Это будет потрясающее казино, когда я закончу.

– Мне тоже жаль. Может быть, когда-нибудь я повезу Лючию и детей в Европу...

– Хорошо бы, – сказал Стивен. – Как родители?

– Все в порядке. Мама простудилась. Ты же знаешь, как она переносит зиму. Я сказал папе, что говорил с тобой. Он передавал тебе разное.

Стивен не спросил, что именно. Он понимал, что отец не простит ему отступничества. Пьеро пытался снять напряжение.

– Скажи им, что я их люблю, – сказал он. – Ты на Рождество останешься дома?

– Нет, мы уезжаем во Флориду. Маме нужно на солнышко. А ты?

– Я у отца Анжелы. Мы все вместе. Она в порядке, и мальчик тоже. Он растет. Пьеро. Хотел бы я, чтобы ты на него посмотрел.

– Я же сказал, брат. Может быть, когда-нибудь, – ответил Пьеро. Он чуть не задохнулся от волнения. Ему хотелось бы высказать то, что он чувствовал. Но он не умел говорить.

Вошла Лючия; увидев его лицо, она обняла мужа за талию.

– Передай ему, что мы его любим, – сказала она.

– Веселого Рождества, – пожелал Стивен. – И спасибо за все. Если бы тебя не было рядом, я не смог бы сделать свой выбор.

– Если это правда то, чего ты хочешь... – сказал Пьеро.

– Это то, чего я хочу, – заверил его Стивен. – Я страшно скучаю по семье. Но все останется так, как есть. Я буду держать связь.

Он повесил трубку. Значит, дело сделано. Фабрицци поверили, что он умер. Войны между ними и его отцом не будет. Клара найдет нового мужа. Книга прежней жизни закрыта навсегда.

У него появилось странное ощущение завершенности. Он не стал возвращаться в холл к елке. Подбросил дров в камин. По его понятиям, в доме слишком холодно. Он никогда не видел английского Рождества. Наверное, здесь никогда не бывает таких шумных, людных сборищ, как у него дома.

– Стивен?

Он поднял голову и увидел, что в дверях стоит сын.

– Ты идешь к нам? Мы почти кончили.

– Я иду, – ответил он. На сердце у него снова стало легко. Он обнял мальчика за плечи. – Когда мы с твоей мамой поженимся, – сказал он, – я тебя кое о чем попрошу.

– О чем? – Его юное зеркальное отражение улыбнулось ему. Чарли был рослый, лишь на пару дюймов ниже Стивена.

– Зови меня отцом.

– А обязательно ждать, пока вы поженитесь?

– Вовсе необязательно, – ответил Стивен.

– Ну хорошо, папа. Пойдем и повесим гирлянду, пока деда снова ее не испортил!

Они поженились в Лондоне. Их расписали в отделе записи актов гражданского состояния, и Стивен завалил все помещение цветами. Регистратор был очень мил и сказал, что другие пары будут, конечно же, очень рады этим цветам. Присутствовали Хью Драммонд и Чарли, а также Дэвид Уикхем. Анжела настояла на том, чтобы пригласить его. Она тогда подвела его, а он так сочувственно к ней отнесся. Стивен не любил голубых, и при знакомстве вел себя довольно холодно. Уикхем преподнес им дорогой подарок: хрустальный графин и шесть стаканов для виски. Анжела была в восторге, а Стивен чувствовал досаду. Вот против того, чтобы Анжела пригласила врача, который был когда-то влюблен в нее, Стивен не возражал. Такого соперника он вполне мог стерпеть. Солидный, немолодой, и романтики в нем не больше, чем в кирпичной стене.

Она выглядела очень красивой и очень счастливой. На ней было желтое платье – такой яркий весенний цвет на фоне унылого декабрьского дня. В руках маленький желтый мак и букет белых цветов, на голове шляпка с шелковой вуалеткой. Он внезапно вспомнил шляпку с пером, которая была на ней в Нью-Йорке во время того завтрака. В день, который изменил его жизнь. Он держал ее за руку; церемония закончилась, и они пожали руку регистратору.

Дэвид Уикхем поздравил их и чмокнул Анжелу в щеку.

– Желаю много-много счастья, моя дорогая, – сказал он. – Такая чудесная свадьба. Я ненавижу церкви... Там так мрачно.

Стивен чуть не дал ему пинка.

Потом сын обнял их, а отец Анжелы похлопал Стивена по спине; они вышли и отправились на свадебный банкет. Для этого они снова выбрали «Савой». Стивен заказал отдельный кабинет. Это был, как не переставая говорил Уикхем, чудесный банкет, с реками шампанского и превосходными блюдами; был даже свадебный торт, украшенный двумя маленькими фигурками.

Больше всех удивил их сын, который встал и произнес тост: «Выпьем за маму и моего нового папу».

– Долгой жизни и счастья, – подсказал Хью Драммонд.