В полдень он отодвинул стул, накинул пиджак на плечи и спустился этажом ниже, в кабинет Тино. Он нагрубил кузену. И теперь жалел об этом. К тому же ему в голову запало сомнение, которое нельзя было прогнать ни криком, ни бранью. Он открыл дверь и позвал:

– Эй, Тино? Я иду перекусить. Пойдешь со мной?

Они вместе спустились на лифте. Пьеро обнял его за плечи.

– Ради Бога. Я на тебя наорал, забудь об этом, ладно? Ты прав. Будем следить. Чтобы чего не вышло.

– Предоставь это нам с Джиной, – сказала Луиза Фабрицци дочери. – Пойди посиди с папой. Он хочет с тобой поговорить.

– Ладно, если ты не против, – ответила Клара как бы нехотя.

Она ненавидела мыть посуду. Этим всегда занималась мать, а девочки – члены семьи помогали ей. Клара, не приученная к домашнему хозяйству, не любила, когда ее отряжали на кухню. У них гостила молодая кузина. Славная, простая итальяночка, вот она у раковины была в своей стихии.

Интересно, думала Клара, о чем он хочет говорить со мной. Не о замужестве же. Этого не может быть после того, как она решительно заявила, что никогда не свяжется с другим мужчиной. Мать расплакалась. Отец рассердился. Она вспылила и уехала домой, но через час, конечно же, позвонила и извинилась. Она не позволяла ссорам длиться долго. Она слишком нуждалась в родителях. Луиза носилась с ней и баловала ее. Было приятно, что о ней заботятся, готовят ей особую пищу; если она хотела остаться ночевать, постель всегда ее ждала.

Но отношения ее с Альдо изменились и углубились. Она сделалась теперь не просто любимой дочуркой, которую нужно ласкать и защищать. Клара смутно чувствовала, что отец относится к ней необычно, не совсем так, как к дочери. Он спрашивал ее мнение о людях, занятых в его бизнесе. Обсуждал с ней дела, что было не принято. Объяснял ей сущность некоторых вложений, финансовую сторону интересов в торговле одеждой.

– Ты должна научиться читать бухгалтерские книги, – сказал он однажды, – понимать, что такое деньги и как заставить их работать.

Клару это никогда не волновало. Всеми ее деньгами распоряжался отец, а потом Стивен. Она только тратила их, но не давала себе труда контролировать собственный капитал. Она и не умела этого. Но теперь научится. Альдо многое ей втолковал, а Клара оказалась способной ученицей, схватывала все на лету.

Он сидел в любимом кресле, без пиджака, с расстегнутым воротничком, в мягких домашних тапочках. Увидев ее, он поднял голову и сказал:

– Иди сюда и сядь, Клара.

Она закурила; в последнее время она изводила пачку сигарет за день.

– Мама сказала, что ты хочешь со мной поговорить. Что-то случилось?

– Нет, нет. Ничего не случилось, Клара. Пододвинь-ка мне пепельницу. – Он зажег тонкую черную сигару, какими обычно наслаждался после обеда, затянулся, стряхнул пепел и спросил: – Ты знаешь, сколько мне лет?

– Семьдесят три. Ты еще не старый.

– Достаточно старый, – возразил он. – Вот я и задумался. Что будет, когда меня не станет? У меня нет сына, нет близкого родственника, который мог бы стать моим наследником. Только ты, Клара. Только ты.

– Я не виновата. Я знаю, что ты хотел сына. – Значит, такова Божья воля, – ответил он. – Когда ты вышла замуж, я думал, что это выход из положения. Надеялся, у меня будет внук.

Слезы показались у нее на глазах. Она с горечью сказала:

– Нечего меня упрекать. Я старалась, ты же знаешь. Если для тебя это Божья воля, то и для меня тоже.

– Это неважно, – сказал Альдо. – У меня мог быть глупый сын. Вместо этого у меня умная дочь. Очень умная. Я наблюдаю за тобой, Клара, за тем, как ты учишься, как мыслишь. Знаешь что? У тебя деловая хватка совсем как у мужчины.

– Это ты меня научил, – ответила она. Слезы исчезли. Бледное лицо слегка порозовело. Он улыбнулся ей.

– Ты видишь меня насквозь, правда?

– Не знаю. Разве?

– Я хочу, чтобы со временем ты взяла дело в свои руки, – сказал он. – Ты сумеешь позаботиться о капитале, который я сколотил, и, может быть, увеличишь его.

Она встала и подошла к нему. Опустилась на колени у кресла, взяла отцовскую руку и поцеловала. Потом прижала ее к своей щеке.

– О, папа. Ты говоришь серьезно? Но как же это можно? Никогда во главе «семьи» не стояла женщина.

– Дело не в этом, – сказал он. – Скажи правду. Ты справишься? Ты сможешь быть мне не только дочерью, но и сыном?

– Да, – ответила она. – Я уверена.

Он кивнул и погладил ее по черным гладким волосам.

– Я тоже гак думаю. Но тут есть загвоздка. Ты сама только что сказала. «Семья» и другие «семьи» могут принять женщину лишь в одном случае: если у нее есть муж. Тебе нужно выйти замуж, Клара. Мужчина спасет их от стыда. Его приказаний они будут слушаться, даже зная, что они исходят от тебя. По-другому не получится.