– Я знаю, мама, я тоже думаю о тебе, о папе, о семье. Я так скучаю о вас. – Пьеро говорил ему, что она снова болеет бронхитом. – Как ты себя чувствуешь, мама? Бережешь себя? Ты слишком часто простужаешься.

– Мне лучше, не беспокойся за меня. Пьеро слишком суетится из-за всего. К нам приехала Лючия – присматривать за мной и заботиться о твоем отце.

– Мне нужно с ним поговорить, – сказал Стивен. – Пускай обязательно подойдет к телефону, скажи, что это важно. Мне необходимо с ним поговорить.

– Я попробую, Стефано. Сейчас попробую. Не вешай трубку.

Стивену показалось, что прошла вечность. Он знал отцовскую гордость.

Лука Фалькони посмотрел на жену. Он не сочувствовал ее слезам.

– Нет, – сказал он. – У меня нет сына, с которым я могу говорить. Ему нечего сказать мне. Если ты хочешь говорить с ним, то говори.

Он демонстративно усилил звук у телевизора. Жена медлила, собираясь с силами на новую попытку. Не глядя на нее, он сказал:

– Закрой дверь, Анна.

Она в отчаянии хлопнула дверью.

– Он не хочет с тобой говорить, – сказала она в трубку. – Я не могу его убедить. Извини меня, Стефано.

Стивен выругался в бессильной ярости. Потом ласково сказал:

– Мама, мама, не расстраивайся. Не плачь. Я понимаю его. Слушай меня. Ты только скажи ему. Сделай так, чтобы он тебя послушал. Скажи ему, чтобы не ходил на свадьбу Клары. И Пьеро скажи, чтобы не ходил. Это ловушка, которую они устроили для вас всех. Скажи ему, мама. Заставь его выслушать.

Она пообещала, и он повесил трубку. Он сжал кулак и в отчаянии ударил им по ладони. Он сейчас же позвонит Пьеро, предупредит его о том же, постарается, чтобы брат принял его слова всерьез. Но Пьеро – оптимист. Он не видит дальше своего носа. Он так беззаботно говорил, что наконец-то Клара слезет с их шеи, и еще грубо пошутил для убедительности. Он не захочет понять, что это липа, затеянная, чтобы застать Фалькони врасплох.

Но нужно попытаться.

Стивен застал Пьеро полусонным после плотного обеда. И, как он и опасался, брат не пожелал слушать. Стивена слишком долго не было рядом. Благоговение Пьеро перед старшим братом стало сменяться верой в собственные способности. Сполетто – настоящий сторожевой пес, и он не учуял ничего подозрительного. А он, настаивал Пьеро, всегда так осторожен, что и под кровать заглядывает, е-мое.

– Ты там стал нервный. Мы здесь просто работаем и ведем тихую жизнь. Клара нашла себе здорового бугая, вот и дело с концом. Спокойно, брат, спокойно. – Он закончил разговор бодрым смехом.

Утром Стивен рассказал все Анжеле. Он не мог оставаться на месте, ему не лежалось и в постели рядом с ней. Рассказывая, он мерил шагами комнату.

– Я знаю точно, – твердил он. – Я чувствую это – здесь! – Он ударил себя в грудь. – Все это липа, все подстроено. Клара не вышла бы просто так за шпану, и Альдо бы ей не позволил. Все это чушь, что она хочет благословения моего отца. Я тебе не сказал об этом? Да она ненавидела папу, и в конце концов он возненавидел Клару. И вот они врут с три короба, они назначают день свадьбы, а моя семейка спокойно сидит и глядит сквозь пальцы. Если бы я только мог увидеться с Пьеро, поговорить с ним с глазу на глаз. Ночью он посмеялся надо мной, Анжела. Представляешь? Какого же дьявола мне делать?

Она встала и подошла к нему.

– Успокойся, – тихо сказала она. – Это прежде всего. Свадьба через несколько недель. Не нужно ничего делать сгоряча. У тебя есть время, Стивен. И у твоей семьи есть время.

Он отстранился.

– Вовсе нет, – резко сказал он. – Я знаю Фабрицци. Они сварганят алиби и добьются согласия других «семей» на то, что собираются сделать. Они соорудят из этого дело чести. Вот что. У отца и брата нет никаких шансов. А у таких операций всегда бывает запасной вариант. Если жертва что-то подозревает или показывает, что понимает происходящее, они наносят удар раньше времени. Не следовало мне говорить с Пьеро. Нужно было сесть на самолет и лететь туда, когда отец отказался говорить со мной.

Анжела побледнела.

– Стивен, не вздумай!.. Не вздумай туда лететь. Тебя же убьют!

– Я дал отцу клятву. И брату тоже. Если будет беда, я вернусь. Ничто не заставит меня нарушить свое слово. Даже ты, Анжела.

– А твой сын? – спросила она. – Как же Чарли? Если с тобой что-то случится, что, по-твоему, будет с ним? Да и не только в Чарли дело. – Она отошла и села на кровать.

Он не слушал ее. Он вдруг стал чужим – человек, захваченный пугающим, неведомым миром.

– Ты езжай домой, к отцу, – сказал он. – Готовься к Рождеству. Мэкстон закроет виллу. Я присоединюсь к вам, как только смогу.

– Нет, Стивен кет!

Его удивил ее тон, он повернулся к ней.

– Анжела, не пытайся меня остановить. Пожалуйста, не надо. Я обязан это сделать.

– Ты обязан остаться со мной, – сказала она. – Ты не можешь рисковать жизнью из-за своей семьи, потому что у тебя есть другая семья, о которой ты должен заботиться. Я беременна. Приберегала новость на Рождество, как сюрприз.

Она осеклась и заплакала. Он подошел, сел рядом с ней, обнял ее. Она повернулась и прижалась к нему.

– Если ты уедешь, ты не вернешься. Тебя засосет та жизнь. И для нас все будет кончено.