– Ааа… – протянул Сергей и зевнул. – Да у нас все равно ни ведра, ни тряпки нет… Надо будет в следующий раз положить в багажник… Напомнишь мне тогда, Ромыч, хоро-шо!? Чтоб я не забыл…

Машины принялись мыть не все, но многие. Асфальт площадки пошел водными потеками, все они устремились вниз по наклону. До девяти делать было совсем нечего. Мы убивали время, либо бесцельно слоняясь между машин, либо сидя в «ниссане» и бо-рясь со сном. Машины все пребывали и заполняли пустующие места. Объявился «дрюч-бан» Сергея – Витя, он припарковался на синем «пежо» напротив нас в ряду ниже. С пол-девятого до девяти, как по сговору, заполнился верхний ряд. Пошли первые покупатели, они входили на площадку неуверенно по двое-трое и будто жались друг к другу от неу-добства того, что явились рано, озирались и шли вдоль рядов с заспанными лицами.

– Ну че, триста восемьдесят пока оставляем!? – взбодрил меня голосом Сергей, кру-тя в руках лист бумаги с напечатанной на нем цифрой.

– Да, пока пусть так будет, – кивнул я, Сергей пихнул бумажку под лобовое стекло, произнес «пойду с Витей поздороваюсь» и вышел из машины.

Мы снова проторчали на площадке до двух. С полудня до часу покупатели шли особенно густо. «Ниссан» вызывал интерес, его осматривали, заглядывали в салон, охали при виде открывающейся электронной двери, но и только. Хоть машину мы и не продали, но у меня было стойкое ощущение, что в августе, в крайнем случае, в сентябре, хорошо, в октябре, мы продадим ее точно. Предложений «праворуких» машин было мало, не более десятка, а минивэнов вообще всего три, считая с нашим. Витя продал «пежо», какая-то де-вушка подошла с родителями, покрутилась у машины минут десять. Я наблюдал за проис-ходящим сквозь лобовое стекло «ниссана». Витя, сутулясь, суетливо обхаживал покупате-лей, наконец, усадил тех в машину и увез с рынка.

– Че, завтра выезжать будем? – произнес Сергей в полвторого, когда вслед за начав-шимся оттоком покупателей стали уезжать и машины.

– По-хорошему, надо… – сказал я. – Народ идет, интерес есть… чего день пропус-кать? Можем же в любой момент продать… Думаю, в августе надо точно выезжать в оба выходных!

– Да, давай, выедем завтра! – произнес Сергей задумчиво, будто помимо меня, со-глашаясь еще и со своими внутренними выводами.

Через несколько минут мы в который раз вышли из машины размяться, стали про-хаживаться поблизости. Позвонила Вера.

– Да, че ты? – буркнул в телефон Сергей, принявшись водить ладонью свободной руки по коротко стриженым волосам головы, мерно так, туда-сюда, вперед-назад.

– Вер, ну я не знаю… ну давай лагман сделай… не, уху не хочу, уху мы в прошлый раз варили… Давай, лагман! Да, все, делай лагман! – Сергей замолк, оторвал телефон от уха, глянул на его экран. – Ну… через полчаса где-то… да… да… через час буду на даче… Давай, пока!

Сергей схлопнул телефон, сунул его в шорты, шмыгнул носом, выпятил губы.

– Вера звонила? – полюбопытствовал я.

– Да, супруга звонила… Спрашивала, что приготовить на обед… – буркнул Сергей, разглядывая жизнь автомобильной площадки без очков сквозь прищур глаз.

Меня отчего-то всегда и смешило и коробило одновременно, когда напарник про-износил по отношению к Вере слово «супруга». Это так не лепилось к ним, к тому, каки-ми я их обоих знал. Слово «супруга» отдавало каким-то официозом. Мне всегда ощуща-лось, что супруги бывают у президентов, министров и вообще у всего этого народа пенси-онного возраста. «Супруга» – слово-то какое-то старое! Оно для женщины, как пиджак для мужчины. Вроде как была любимая женщина и вся такая живая, веселая, жизнера-достная и тут муж ее так раз, называет «супругой» и словно запись в паспорте сделал офи-циальную. И сразу уже в моем сознание живость той женщины пропадала, появлялся об-раз «супруги», такой важной тетки, знающей, что она «супруга». А к Вере это слово ну никак не шло. Я же ее знал, как веселую неунывающую молодую женщину. Так и с муж-чинами тоже – стоишь так со знакомым, он в простой одежде, ты в такой же, и трепетесь о жизни, и разговор идет. А потом раз, видишь его через время в костюме, пиджаке и брю-ках с рубашкой, да еще и, не дай Бог, в галстуке, и все – и сразу понимаешь, перед тобой какой-то официальный человек, определенно чей-то супруг! И уже не знаешь, как с этим манекеном общаться. Он-то при должности, а ты все в той же простой удобной одежде. Я, наверное, потому и не носил никогда всех этих костюмов, а уж тем более галстуков. Разве что только в армии, там деваться было некуда – форма одежды. Мне внутренне всегда хо-телось оставаться «живым» что ли… хотелось быть человеком, а не «супругом» в пиджа-ке… Все эти социальные роли… И люди их носят, и мало того, стремятся к ним… по-быст-рому так обвесить себя портфелями, галстуками и прочими атрибутами мнимой значи-мости… И жена должна быть не просто «это моя любимая Веруся», а «моя супруга Вера»! И я смотрел на Сергея и понимал, что как он не пытался на себя натягивать социальный статус, как не корячился, а для меня навсегда будет просто Серым, а его жена Верой. Гла-за напарника светились сильным желанием статуса, но… как он не лепил к себе его атри-буты, те отваливались в моих глазах от Сергея прочь, как плохо клеенные обои от стены.

И еще это «спрашивала, что приготовить на обед»… Блять! Мне вот так и хотелось в голос сказать – Блять, ну почему так!? Почему Сергею, который никогда не любил свою жену и не любит, и считает всех баб дурами, почему ему «эта дура» звонит и спрашивает, что приготовить на обед, а мне…

В голове тут же полетели вихрем все воспоминания обо всех моих отношениях. И во всех случаях я видел одно общее – ни одна из девушек по-настоящему меня не ценила. Чем я сильнее, как говорил Сергей «вкладывался в баб», тем хуже становились сами отно-шения. Я понимал, что Сергей по-своему прав. Он, нахлебавшись по молодости от таких же неудачных отношений, быстро сообразил в чем дело и изменил модель своего поведе-ния. Я же, нахлебавшись в отношениях досыта негатива лишь к тридцати, уяснил необхо-димость и своего нового понимания и видения женщин. Но видение их Сергеем мне кате-горически претило. Слишком циничным и расчетливым оно было. Мне было жаль Веру. Складывалось понимание, что Сергей, за все свои прежние терпения унижений и пораже-ний от женщин, с болезненным удовольствием отыгрывался на ней. «Неужели Вера не ви-дит этого!?» – удивлялся про себя я. Картина семейной жизни Сергея и Веры вставала в моих глазах каким-то сюрреалистическим горбом, дыбившимся вверх с каждым днем все сильнее и ломавшим все мои первые глянцевые впечатления о жизни этой пары.

– Нормально так у тебя в семье все построено… – произнес я, усилием прервав су-матошный бег мыслей.

– Дааа… – будто даже гоготнул Сергей. – Мне как-то один знакомый сказал… Он и жена пришли к нам в гости, мы че-та отмечали, стол накрыли, все как положено… Ну, Ве-рок бегает, суетится на кухне… мы за столом все… она приносит новые блюда, относит пустые тарелки… Ну, в общем, занимается своими бабскими делами! И потом уже этот знакомый, или его жена, я уж не помню! Они уходят… и он такой говорит – да, как у вас тут в семье все заведено!

– А может оно и правильно! – выдал я, уплывая вновь в свои мысли.

Конец ознакомительного фрагмента.