— Неужели это, правда поможет?! — воскликнул несчастный зануда.

— Верь мне и слушай сюда…

— Посмотри на меня, как следует, краля! Раздвинь руками хлебало, чтобы видеть получше. Перед тобой, мать твою, гребанный идеал мужика. Мой член круче отбойного молотка. Его можно выставлять в музее, как экспонат будущего. За мной охотятся мохнатки со всего города. Но я выбрал тебя, сечешь тему? Ты самая счастливая манда во всем мире. Так что показывай жопу. Это не просьба, это приказ, рядовая. Теперь ты будешь трахаться только со мной. Становись буквой «Г» и не крякай, — сказал я, стараясь придать как можно больше чувств этой речи.

Эдвард оценил старания, настолько, что чуть не грохнулся с лавки, широко открыв рот.

— Ты уверен, Марк… то, что это сработает? — выдавил паренек, после длительной паузы.

— Да, салага, верь своему командиру…

Я не успел закончить, потому что в кустах кто-то грустно вздохнул. Да так, будто похоронил всех своих родственников в одной могиле.

Стало не по себе. Интуиция дала четкий сигнал. И забыв о преподавательском долге, я бросился в сторону звука.

— Марк, ты куда? Может, не зря про него говорят… — простонал за спиной мой воспитанник.

Я кинул его, это плохо. Но что поделать, если ведётся война? И вражеский шпион меня круто засек. Я проскочил несколько метров, рванулся через кусты, где подвернул ногу. Выбежал из них, чуть не упал, а дальше столкнулся с Ариной.

Молодая жирная училка, которая на меня раньше бросалась. Конечно, кто б мог подумать! Правая рука Эммы Аркадьевны. И сколько ещё таких сраных «конечностей»? Походу, каждый мой шаг под контролем.

— Лесовский, а почему ты домой не идешь? — строго спросила шпионка. Она явно играла на публику. Я сразу почуял растерянность…

— Ничего, просто так. У меня дети дома не плачут. Хожу, свежим воздухом дышу, загораю, — протараторил, наступая на женщину. Она, в свою очередь, отошла.

— Загораешь? Эээ сейчас осень, — хихикнула дамочка, указав на желтеющий куст.

— И чего? Нельзя что ли? Календарь загару не помеха, — ответил я, при этом заметил, что женщина прячет в руке нечто белое.

— Что ж… Лесовский. Тогда загорай, я не знаю, — пожала плечами толстуха.

— Ты тоже, подруга. Но сначала скажи, что тут делаешь?

— Ничего. Просто так. Как ты можешь так разговаривать?! Я вообще-то учитель!

Арина попыталась орать, но у нее это явно не вышло. Она чувствовала, что я все понял. А на воре трусы горят, как известно.

— Учитель или дятел-стукач? Мне что, со своим другом нельзя пообщаться? Или я должен по струнке ходить, как в казарме?

— Это не общение, Марк! — выпалила училка, но тут же зажала рот свободной рукой.

— То есть, ты все подслушала? — прищурился я.

— Лесовский! Прекращай этот цирк! Требую соблюдать школьную субординацию, — деловито подняла палец вверх «барабанщица».

«Ладно, я тебя сейчас от суббординирую. Будешь знать, как стучать».

— Уважаемая госпожа Арина, — торжественно произнес я, пустив в ход эрию. — Прошу вас сказать мне, если хотите, зачем вы подслушали наш разговор?

— А… Кха-кхе, это что? Лесовский, магия твоя эта что ли? — промычала училка.

Было заметно, что головка у нее явно бо-бо.

— У меня нет магии, госпожа, — по слогам процедил я. — Раскрытие — ноль, магический поток тоже ноль.

— Нет… Все не так. Ты убийца, ты болен.

— Болен? Не знаю. Вроде чувствую себя огурцом. В отличие от всяких шалав!

— Марк… Не надо… Ты не… Того, — выпалила Арина, продолжая медленно отступать.

Из носа у нее потекла струйка крови. Хотелось взорвать ей башку. Немного напрячься и… Бах! Как тем бандюгам Подгорного, как тому чёртову Пете.

Но я знал, что это не выход. Потому немного остыл, взяв себя в руки. В тот момент Арина обо что-то споткнулась и села на жопу, а ее платье раздулось, как парашют.

— Лесовский… Ахх, ты заплатишь. Таких как ты надо, — воскликнула женщина, вытирая кровь на лице.

— Чччшшш, молчи. Тихо-тихо, подруга, — вежливо пропел я, заметив, как лист бумаги выпал из пухлой ладони.

Я его тут же поднял (благо, наклоняться было легко) и стал бегло читать.

«Так, так, так… Ругался нецензурной бранью. Призывал к насилию на территории школы. Пытался создать хулиганскую банду. Зашибись, типичный петушиный донос. Она явно быдло, не смыслящая в психологии. А про банду просто капец! Значит, здоровенные бугаи, прессующие мелких детей — это не банда. А мы с Эдвардом все — террористы мирового масштаба, плетущие заговор. Самое страшное, что в это поверят. Как сказал тот жирдяй — бумага важнее всего».