– Лилипутка, а ну быстро взяла очки! И подвинься! – Вач кричал очень громко, пытаясь спихнуть Зоэ на пол.

Зоэ проигнорировала его требование, только вот я заметил, как она стиснула краешек джемпера тонкими, полупрозрачными пальцами.

– Лилипутка, – протянул Вач, играя с её волосами.

Зоэ сначала молча терпела, но когда он с силой потянул её за несколько прядей, отчаянно взвыла. Чуть подумав, он отпустил, и я заметил, как в свете блеснули несколько волосков и упали на пыльный паркет.

– Лилипутка, играть, играть, – издевательски прокричал он и стукнул Зоэ карточной колодой по голове.

– Эй! – Тогда я встал и быстро подошёл к ним. Не помню, что мною двигало, но точно знал: я должен заступиться за неё.

Класс замолк. Я схватил Вача за руку, не давая ему ещё раз ударить девочку.

– Давид, отпусти, – сухо проговорил он.

Я видел, как его лицо наливается краской, чувствовал, что его рука незаметно дрожит. Мой поступок явно оказался для него неожиданностью. Но, наверное, тогда я и решил, что буду защищать Зоэ.

– Попроси у неё прощения, – шикнул я, глядя в темно-карие глаза, что прожигали меня злостью насквозь.

– Фигу! – Он плюнул мне в лицо, ударил ногой в живот и, вырвавшись, выбежал в коридор.

Удар был несильный, так что я только охнул. Одноклассники молчали, боясь даже шелохнуться. Зоэ заплакала. Она плакала громко и очень по-детски, всхлипывала так, что, казалось, задохнётся, крупные слёзы выступали на глазах, а потом падали на стол, рядом с чехлом для очков.

– Ты чего? – Я присел на корточки, попробовал заглянуть ей в лицо.

– Ничего, – сквозь плач сказала она, а я заметил, что она ещё сильнее обхватила живот.

– Давай в медпункт, – я взял Зоэ за руку и, не обращая внимания на её попытки убедить меня в том, что с ней всё в порядке, вывел из класса.

Когда школьная медсестра уверила меня, что здоровью Зоэ ничего не угрожает, я так обрадовался, что в порыве приобнял одноклассницу. Однако она не разделяла мои эмоции, напротив, сидела мрачнее тучи, делая вид, что рассматривает старые грязные стены школьного лазарета. Медсестра вышла к директору за дозволением отправить Зоэ домой. Я так и не понял, почему у нас в школе нужно было даже в таких случаях спрашивать у директора разрешения на выход. А мы, оставшись вдвоём, слушали, как снаружи бушевал ветер, гремя стёклами потрёпанных советских окон.

– Ты как? – нарушил я тишину, а руки задрожали. Мне было неловко.

– Нормально. А ты?

– Тоже.

Медсестры не было долго, и я уже почти пожалел, что решил заговорить с Зоэ. Будто чувствовал ответственность за то, что проронил первое слово. Поэтому продолжил:

– Почему ты позволяешь себя обижать?

– Так же легче, – ответила она, достав из кармана юбки резинку.

Завязав волосы в высокий хвост, Зоэ прошла к умывальнику.

– Легче?

– Да.

– Я не понимаю, – честно ответил я.

– Если я буду защищаться, меня начнут бить, а сейчас просто издеваются. А получить колодой по голове… ну, я же не умру, – она тихо засмеялась, но это был скорее болезненный смех, чем спокойный, дружеский.

– Не умрёшь, но… – Я не успел договорить, так как медсестра вернулась.

Она держала в руках рюкзак и куртку Зоэ.

– Ты можешь сама добраться до дома? – спросила женщина, положив вещи на стул.

– Д… да, – чуть помедлив, ответила она, словно сомневалась.

– Если нет, то мы можем позвонить твоей маме.

– Не беспокойтесь, я провожу, – выпалил я, схватив её рюкзак.

Медсестра тогда улыбнулась, видимо, увидев в этом поступке что-то романтичное, и, согласившись с моим предложением, сказала, что сама подойдёт к классному руководителю и скажет обо мне и Зоэ. Я вернулся за своими вещами в класс, попросив Зоэ подождать меня в коридоре. Ребята что-то шумно обсуждали, но как только я зашёл внутрь, все дружно замолчали. В тот момент для меня стало очевидно, что я превратился в изгоя. Что ж, я уже сделал свой выбор.

Меня хоть и не трогали, но и не игнорировали. Лишь метали злобные взгляды в мою сторону, будто каркали, чтобы я споткнулся и сломал себе шею. И эта давящая атмосфера вызывала внутри дрожь, я еле совладал с собой, чтобы не выбежать из кабинета, еле сдерживал себя и собирал сумку нарочито медленно, чтобы они осознали – я не боюсь. Я бросал им вызов, зачем, я не знал, просто хотел доказать, что ни я, ни Зоэ не боимся их дешёвых трюков и обидных фраз.