— Ладно! Он больше не придёт, — обещаю и забираю платок, который нужен для моего нового плана, который созрел в моей голове. На этом платке кровь сына Лидии. Я возьму

волосы Ники, этот платок и сделаю тест ДНК. Только вот Нике пока ничего говорить не буду. Когда получу результат, то и скажу. Сделаю сюрприз, так сказать.

Заказав ускоренный тест, мне всё равно пришлось ждать три дня. И дело не в клинике, а в том, что в компании появились серьёзные проблемы. И на их решение я кинулся в первую очередь. Но уже через три дня я получил результат теста ДНК. Отчего-то открывать сам побоялся и не решался. Понимал, что лучше это сделать Нике.

— Мне страшно, — признаётся она, но конверт вскрывает. — Очень страшно, Максим!

— Доставай, — тороплю её и она, повинуясь моим словам, разворачивает лист бумаги. Принявшись читать содержимое, выискивая ответ на интересующий нас вопрос. А затем расстроенно произносит.

— Нет. Она мне не мама, — говорит, потеряв ту радость и блеск, поняв, что ошиблась и зря надеялась на то, что найти мать будет так легко.

— Ну что ж! Будем искать дальше, — подбадриваю её, подойдя и сжав в объятиях, увидев, что пусть она и спокойна, ей плохо и хочется плакать. — Расстроилась?

— Нет, — отвечает, прижавшись ко мне, ища поддержку и уют в моих объятиях. — Мне как-то сейчас это всё безразлично. Было бы круто, если бы Лидия была моей матерью, и я на это надеялась, но… сейчас как-то пусто всё. Тёма меня сейчас волнует в тысячу раз сильнее. Сегодня звонил его классный руководитель. Говорит, что Артём стал драться с одноклассниками. Давай переведём их в другую школу? — спрашивает и я киваю. — Мне кажется, что дело именно в детях. Посмотрим, что завтра психолог скажет. Но лучше сменить обстановку и тогда Тёме станет лучше. Это всегда помогает. Можем вообще уехать куда-нибудь.

— Как скажешь, Вероника, — решаю сказать то, что она и сама понимает. — Я полностью доверяю тебе и твоему мнению. Если буду не согласен, то скажу, и мы подкорректируем. А то, что касается Солнцевых — полностью в твоей власти. Ты знаешь их с самого детства и знаешь, как с ними лучше.

— Спасибо, — вздохнув, благодарит, а затем повисает недолгая тишина, после которой Ника вновь заговаривает. — Но мне жаль, что Лидия не моя мама. Она хорошая и я бы хотела, чтобы именно она оказалась той самой женщиной, что подарила мне жизнь. Ты даже не представляешь сколько всего общего между нами. И кажется, я ошиблась со своей догадкой насчёт белоснежных волос.

— Мы найдём твою маму, Ника, — обещаю жене и обязательно сдержу это обещание. Сейчас Ренат немного со своими делами разберётся, и мы всё перевернём, но найдём маму моей ведьмы. — А что мешает тебе с Лидией дружить? Вы обе милые и интересные женщины. Почему нет? Общайтесь и дальше сколько хотите.

— Стоп! Не поняла? И когда это ты понял, что она интересная и милая? — спрашивает, сощурив глаза.

— Да так… когда тебя целовал, глазами косился на неё и подмигивал… Там такие искры и страсти летали… Ужас!

— Я тебе сейчас дам, косился и подмигивал. Как тресну по черепушке, все твои косилки сломаются.

Около месяца мы посещали с Тёмой психолога, и он работал с ним, выискивая и сглаживая все последствия травмы, которую старшему Солнцеву нанёс Игнат. Каждый раз, когда мы сталкиваемся с какой-то проблемой, я проклинаю и начинаю ненавидеть нотариуса ещё сильнее.

И всё же уже через две недели результат работы с психологом был заметен. Тёма стал спокойнее, улыбался, шутил и, кажется, стал прежним, только вот грусть и ночные кошмары никуда не делись. Последнее я заметила совершенно случайно и теперь каждую ночь прислушивалась к звукам за дверью комнаты Артёма. Но там уже был другой успокоитель. Почти каждое утро я заставала Диму в кровати Тёмы, обнимающего своего брата. Это так мило и трогательно, что даже Макса не оставило равнодушным.

Младший Солнцев пытался, со своей стороны, тоже помочь Артёму прийти к прежней жизни. Отказывался играть с другими ребятами, чтобы побыть и повеселиться с Тёмой. Придумывал всё новые и новые игры, и это работало.

Однажды психолог сказал нам, что сейчас весь мир Артёма крутится вокруг его младшего брата, поэтому посоветовал, чтобы тот больше времени проводил со старшим. Всегда улыбался ему, веселился и показывал, что ему хорошо. Он в безопасности, и он рад быть рядом со своим братом. Нам даже не пришлось Диму просить об этом. Он делал и без просьб, словно понимал, что именно нужно его брату. Наверное, у братьев бывают такие связи.

— Лидия, Семён, — обращаюсь к гостям, которых пригласила на ужин. Поднимаю бокал, призывая их сделать то же самое. — Спасибо, что пришли ещё раз. Я хотела бы извиниться перед вами за тот случай на дне рождения Тёмы.

— Ника, не переживай, — тут же отозвалась женщина, прерывая меня. — И не такое бывает. Поверь, я знаю какие сложности бывают с мальчишками. С девочками куда проще.

— И всё же мне очень жаль, — продолжаю извиняться, вздохнув. — Надеюсь, что больше такого не повторится и мы сможем дружить семьями. Да, мальчики? — обращаюсь к своим сорванцам, ласково посмотрев на Артёма и Диму.