Чтобы разогреться, я иду на беговую дорожку и наблюдаю, как он делает отжимания. Затем он садится на силовую скамью, а я — на тренажёр напротив, и тренирую внутреннюю поверхность бедра. Для этого мне приходится широко раздвигать, а затем соединять ноги.

Мне немного неловко, мои щёки горят. Что я делаю?

Айс прищуривается.

— Что такое? — невинно спрашиваю я, хотя в горле пересохло. — Ты не возражаешь, если я тоже потренируюсь?

Покачав головой, он поворачивается ко мне спиной, но я точно видела, что показалось через тесную ткань его штанов.

Я сделала достаточно упражнений для ног и схватила маленькие гантели. Я стою перед ним, тоже повернувшись к нему спиной. Для этого упражнения необходимо, чтобы я наклонялась как можно чаще.

Внезапно позади меня штанга падает на пол.

Айс бормочет что-то непонятное, а когда я оглядываюсь через плечо, вижу, как сильно он вспотел. Он мокрый, сверху донизу, даже с волос капает пот. Полотенце тоже пропиталось.

— С тобой всё в порядке? — Я по-настоящему волнуюсь. — Это может быть синдром отмены. Тебе лучше не напрягаться.

Со вздохом Айс закатывает глаза, словно говоря: «Что тут может напрягать так сильно?» И выходит из зала. Он немного шатается. Это не очень хороший знак.

Я тут же иду за ним.

— Уже закончила? — спрашивает он, поднимаясь по лестнице.

— Да, — коротко отвечаю я, впиваясь взглядом в его крепкую задницу. — Что-то расхотелось заниматься спортом.

Он останавливается на последней ступени и оборачивается:

— Ты преследуешь меня?

Я распахиваю глаза:

— С чего это? У нас одна дорога. Можно пройти? Мне надо принять душ. — Проталкиваясь мимо него, я на ходу снимаю футболку.

Караул, это была привычка. Или не привычка? Обычно я здесь одна и могу делать, что хочу. И в конце концов я не голая, вообще-то, на мне лифчик.

«Боже, Вероника, я тебя не узнаю!»

Как можно более непринуждённо я плетусь по галерее, которая видна снизу, и стараюсь не показывать свою неуверенность. Надеюсь, Айс уже повернул к своей комнате.

Я притворяюсь, что интересуюсь фотографиями моих предков, висящих на обшитой панелями стене, и краем глаза пытаюсь наблюдать за ним. Айс смотрит на меня, я чувствую его взгляд.

Это было чересчур, я слишком сильно его раздразнила, я чувствую это!

Не успеваю я дойти до своей двери, Айс оказывается рядом. Он обхватывает меня сзади за талию, и хочет повалить на пол. Нет, не повалить, он наклоняет меня, перегибая через свою руку, и мои ягодицы выпячиваются ему навстречу.

— Эй! — Я пытаюсь освободиться от его хватки, но он крепко держит меня.

— Я знаю, что ты задумала, принцесса, — рычит он. — Но ты не можешь всегда иметь всё, что пожелаешь.

Как будто я когда-либо это имела!

— Хватит играть со мной или я отшлепаю твою задницу так, что ты три дня сидеть не сможешь.

— Ты не посмеешь! — Пока мой отец в отъезде, я ему приказываю — Айс должен это понимать!

Но его рука уже хлопает меня по заднице, и не мягко.

— Ай, ты с ума сошел! — Ягодица горит и пульсирует.

Он тут же шлёпает по другой.

— Послушай! — Я дёргаюсь, но освободиться не могу.

И получаю ещё больше шлепков. Когда мягче, когда жёстче, и от каждого удара всё больше крови приливает к половым губам, хотя Айс едва их касается.

Внезапно он прижимает руку к моей промежности сзади.

— Поверить не могу, ты снова мокрая. Тебя что, абсолютно всё возбуждает?

Мои соски давят на ткань, клитор под его пальцами пульсирует. Мне хочется, чтобы Айс втолкнул их в меня, потёр клитор и довёл меня до оргазма. Но я, конечно, не собираюсь просить его. Этого высокомерного типа!

— Меня совершенно не возбуждает, когда меня бьют, а теперь отпусти!

Внезапно он отпускает меня, и я почти падаю на ковёр. Моё сердце колотится, внутри меня бушует ураган. Я встаю перед Айсом, упираясь руками в бёдра.

— Что это было? Ты не можешь просто взять и отшлёпать меня. Ты мой телохранитель!

Он сверлит меня взглядом. В нём горит огонь. Не знаю, лихорадка это, страсть или и то, и другое.

Айс хватает меня за плечи и толкает к обшитой панелями стене. По лицу снова течёт пот, он тяжело дышит.

— Если бы ты не была дочерью сенатора Мурано, я бы прямо здесь вытрахал из тебя все дурацкие мысли, чтобы ты перестала играть в глупые игры.

Пожалуйста?!

Он низко наклоняется ко мне, словно хочет поцеловать, но лишь тихо говорит: